— Жалею. Будь у нас хотя бы семья Василько, и был бы рычаг давления. Но мы получили только град с княжеской казной, которыми он может и пожертвовать. С другой стороны, я не ожидал от него такой прыти. Будет впредь наукой.

— Может, решат атаковать.

— Ты сам стал бы?

— Нет.

— Вот и они не дураки.

— Тогда остается только атаковать нам.

— Чего нам точно не следует делать, так это переть напролом. Лишнее это. Коли уж время упустили, так остается только медленное, но верное движение к Червеню. Уж делал так против половцев, и здесь получится.

— Там, насколько я ведаю, вои были из разных половецких орд, и каждый день часть их отваливалась.

— Так ведь и здесь чуть не треть войска — ополченцы теребовльские. И мы тут не захватчики иноземные, а представляем великого князя. Стало быть, нужно людям о том поведать, пообещав прощение.

— Думаешь, побегут?

— Посмотрим.

Странное дело. Михаил всегда был уверен в поголовной безграмотности русского мужика. Но как выяснилось, если это и справедливо, то для более поздних времен. Так как сейчас грамотных хватало. Молодежь нередко обменивалась любовными посланиями. И письма родственники пересылали в другие города. К слову сказать, линия семафорной связи постепенно загружалась частной корреспонденцией. Ну как тут не воспользоваться проверенным и действенным методом доведения информации.

Несколько десятков человек засели писать записки на бересте, которые приматывали к стрелам, лишенным наконечников. После чего тачанки выдвинулись вперед и начали засыпать этими безвредными снарядами позиции противника. Текст незамысловатый:

«Князья Давыд, Володарь и Василько попрали „Правду“ и должны предстать перед судом великого князя. Вы же, поддерживая их, также преступаете закон. Если не поднимете оружие и вернетесь домой, будет вам прощение от великого князя Владимира Мономаха».

«Князья Давыд, Володарь и Василько попрали „Правду“ и должны предстать перед судом великого князя. Вы же, поддерживая их, также преступаете закон. Если не поднимете оружие и вернетесь домой, будет вам прощение от великого князя Владимира Мономаха».

А там и подтянувшаяся особая сотня в дело вступила. Военный лагерь не может существовать строго в своих пределах. Есть целый ряд вопросов, которые требуют выхода за его пределы, да хоть заготовить дров для котлов. Вот тут-то людей и можно подловить. Только на этот раз не убивать, а просто поговорить. Вложить в голову нужные мысли, что подкрепят слова в записках, да отправить восвояси.

К утру войско князей серьезно поредело. Червеньские ополченцы не спешили покидать своего князя. А вот теребовльские потянулись домой. Волков, командир особой сотни, предложил было Михаилу начать их отлавливать, но тот запретил трогать дезертиров. Пусть возвращаются домой. Не по их душу они сюда заявились.