Очередные переговоры результата не принесли. Братья наотрез отказались покоряться и предстать перед княжьим судом. В смысле они даже не вышли на переговоры.

Видя, что мирный процесс зашел в тупик, Романов приступил к проверенной тактике с использованием тачанок. Они своим огнем выдавливали противника подальше от гуляй-города, который тем временем начинал свое движение. Два десятка пищалей, разом пускающих шестьдесят стрел на этот раз с реальными наконечниками, — достаточный аргумент в пользу разрыва дистанции.

Поначалу-то кавалерия пыталась разобраться с ними наскоком. Но понесла достаточно ощутимые потери. Мало того что не смоги догнать резвые упряжки да схлопотали залп пищалей, так еще и под удар конницы пограничников угодили. Впрочем, тут также обошлось только обстрелом. Рано еще давить грудь в грудь. Но пощипали противника болезненно. А кто в княжьей коннице? Правильно. Дружина. То есть наиболее преданные вои.

Михаил двигался вперед медленно и неотвратимо, как каток. Брячислав ярился, предлагал дать бой, благо после дезертирства теребовольцев силы практически сравнялись. Все еще сохранявшееся у братьев численное превосходство не являлось критическим.

Боярин Брячислав прекрасно видел преимущество воинов Романова как в снаряжении, так и в их лучшей выучке. Но понимания со стороны князя не встретил. Тот упорно не желал сражаться, продолжая выдавливать непокорных, отвоевывая у них от нескольких сотен метров до пары-тройки километров за один рывок.

Еще день такого продвижения, и Ростиславичи решили встать накрепко. Войско сбило щиты, преградив дорогу. Однако вместо атаки вновь подверглось обстрелу. Только на этот раз зажигательными стрелами. И теперь уж в дело вступили еще и пушки. К тому же кроме греческого огня по плотному построению прошлись и керамические ядра.

Войско не рассыпалось и не побежало. Но все же вынуждено было отступить. А как только начался отход, прекратился и обстрел.

— Михаил Федорович, Ростиславичи на переговоры выкликают, — доложил посыльный из передового дозора.

— И что, пойдешь договариваться? — поинтересовался Брячислав.

— Пойду.

— Так ить можешь побить. Причем и потерь понесешь совсем немного.

— Нет, Брячислав. Я сюда не раздувать пожар прибыл, а тушить его. Хотя, конечно, стелиться перед ними не стану. Трубач. Сигнал стать лагерем.

Знакомый перелив трубы, и повозки уже привычно начали сбиваться в табор. Не сказать, что бойцов это радовало. Хватало и тех, кому такой поход надоел уже настолько, что они предпочитали добрую драку такому наступлению. Что в общем-то и неудивительно, учитывая преобладание в войске молодежи. Но приказы они все же выполняли, как всегда, четко и слаженно.