Шаповалова временно разместили в отдельном помещении, а Аню отправили в госпиталь попрощаться с медсёстрами и врачами под присмотром довольно миловидной сержанта госбезопасности, которой поручили заботу о девочке.

Сам я отправился в комнату ЗАС[54] и связался по ВЧ-связи[55] со Сталиным.

Разговор был очень тяжёлым. Сталин ни в какую не хотел отпускать меня в рейд за линию фронта. Убедить его удалось с огромным трудом.

— Товарищ Сталин, есть два решения вопроса. Первый это дать мне возможность разобраться на месте с этим интернатом и, по возможности, захватить либо уничтожить представителя "Аненербе". И второй; нанести массированный бомбовый удар и сжечь там всё и всех. Вы готовы отдать приказ авиации бомбить наших советских детей? У нас осталось слишком мало времени. Возможно их специалист по зомбированию уже очухался и сейчас обрабатывает очередную партию детей.

Сталин надолго замолчал. Через некоторое время он сказал глухим голосом.

— Один ты туда не полезешь.

— Я не самоубийца, товарищ Сталин. Подберу здесь людей и сегодня ночью организуем заброску.

— Людей тебе пришлём. Думаю что к вечеру они будут уже у тебя. Сам не рискуй понапрасну и в самое пекло не лезь. Это приказ, товарищ генерал-полковник. Вернись живым.

— Есть вернуться живым.

Сталин не прощаясь положил трубку.