Воспоминания о студенческих временах — и о том, что мерзкие пищалки жили у них в комнате от силы месяц, разлетаясь о стену одним хмурым утром — несколько подняли настроение Лазаревича и он, зевая, поднялся с дивана, по пути прихлопнув надрывающийся будильник.

На диван он вчера перебрался после того, как они всей семьей встретили Новый год, веселые пузырьки шампанского настроили их с Юлей на не менее веселый лад и, когда Аня уснула, они оказались вдвоем на диване в гостиной. И на кресле. И на столе. И на широком и очень удобном подоконнике. В общем, угомонились супруги почти под утро. А традиция новогодних каникул здесь еще отсутствует — насколько Руслан помнил, появились они даже не в СССР, и даже в девяностые, а в 2005 году — так что завтра кое-кому придется идти на работу.

В автомобильные мастерские Петра Александровича Фрезе.

* * *

Дверной звонок раздался неожиданно, когда Руслан еще в мутной полудреме допивал утренний кофе. Кофе, если он не растворимый, а натуральный — растворимый здесь еще не изобрели или, по крайней мере, он не добрался до России — бодрит не хуже удара под дых. А в сочетании с неожиданным звонком…

Сам собой шевельнулся пистолет в кармане халата, без «браунинга» он, ввиду последних событий, только в душ ходил.

Кто?

Охранка уже приходила, бизнес, в лице господина Андронова — тоже. Кого еще ждать? Маньяка, который неуловимой тенью кружит рядом? Испанскую инквизицию? Патруль времени?

— К вам господин Корнейчуков, — заглянула в гостиную Танечка.

— Николай Эммануилович! — вскочил Руслан, пожимая руку вошедшему Чуковскому.

* * *

Николай Эммануилович Корнейчуков, в будущем — знаменитый детский писатель Корней Иваныч Натощак… то есть Чуковский — был прямо-таки живой иллюстрацией того, к каким последствиям может привести вмешательство в стройный ток истории неумелыми руками. Да и умелыми, пожалуй, тоже.

Сболтнул один пришелец из будущего в разговоре с женой — тоже пришелицей… пришлицей… такой же, как он, в общем — что один журналист станет в этом самом будущем известным писателем, услышал эту информацию кто-то неизвестный — и всё.

Будущий писатель получил нож в спину, когда вечерней порой шагал по Куоккале и мир остался без его стихов, без Айболита, Бармалея и Мойдодыра.

Остался БЫ.

Чуковский ростом был немаленьким, Руслан, со своими среднестатистическими 175 сантиметрами, смотрел на него хоть чуть-чуть, но снизу вверх, так что убийца, который, видимо, при всех своих наклонностях, ножом владел паршиво, попросту не смог его убить. Лезвие угодило в лопатку и застряло в кости, не повредив ни сердца, ни легкого — а бить в почку или печень убийца, возможно, счел ниже своего достоинства — что сохранило орудие преступления для полиции, а самого Чуковского для будущих поколений детей. Не застрянь нож в ране — он, пожалуй бы истек кровью. И так много ее потерял, да еще и, пока лежал на улице, чуть не дойдя до собственной дачи — замерз и простудился.