— Идём, — сказал я просто, и вдруг меня словно с головой окунули в образы и видения. Сперва я увидел черноволосую девушку на инвалидном кресле, которая отдавала приказ великану, потом группу из нескольких человек в кожаных пальто и кожаных масках, а затем прямо у меня на глазах десяток человек в разноцветных майках стали скакать по крышам, и наконец в небесах пролетела среди звёзд огромная волосатая собака…

Как только я пришёл в себя, то сразу провёл зубами по нижней губе. Похоже предстояла та ещё ночька…

2.

— Вот и приехали.

— Приехали, — кивнул я, передал таксисту деньги и вылез из машины. Мураками вышла за мной.

Нас высадили на дороге в довольно приземлённой части города. Большую часть поездки вокруг сверкали небоскрёбы и огромные вывески, люди шумели как волны, — потом водитель завернул куда-то, и мы покатили в тишине и темноте. Вокруг нарисовался старый спальный район. Дома здесь были небольшие, примерно пять этажей ростом, и все лежали словно чёрные глыбы. Большой город остался сиять вдали, на другом конце дороги.

— Идём, — сказал я. Мураками кивнула. Следуя карте, которую каждые десять минут для нас обновляла Нозоми-сенсей, мы пошли во дворик. Потом перемахнули через красное ограждение и оказались на детской площадке напротив широкой многоэтажки. Этажей в ней было всего пять, но зато в ширину она протянулась на добрые двадцать подъездов. Детская площадка была с прилегающим футбольным полем. За ним находились жиденько рассаженные деревья да кустики, и сразу после, за ещё одним ограждением, лежала канава.

Не самый благополучный район.

Я остановился и ещё раз проверил сообщение.

— Он… Или оно сбежало сюда, — сказал я Мураками.

— Никого не видно, — прищурилась девушка.

— Потому что темно.

— Но они тут, — Мураками показала на крышу широкого здания.

— Ты кого-то видишь?

— Нет, мне сказала Джини! — улыбнулась девушка и вытянула палец. Перед ним парил тот самый красный комочек.

— Джини?

— Я её так назвала. Как тебе? Можем придумать другое имя. Папу тоже надо слушать.

— Я не отец этой штуки, Джини… Пусть, — я отмахнулся. — Она может говорить?

— Нет, скорее… — Мураками задумчиво закатила глаза. — Она мне пересылает чувства.

— Чувства… Сколько Их она не сказала?