— Потому что… — тут я едва не проговорился, что для моего отыгрыша. А потом напрягся. Вопрос Мураками был чрезвычайно опасным.

На самом деле я давно уже опасался, что если я буду действовать в команде, — а любой герой Сёнена просто обязан действовать в команде — мне рано или поздно придётся объяснять совершенно дурные со своей стороны решения. Ещё немного поиграв с жирафом в гляделки, я заговорил, строя фразы и одновременно формулируя свои мысли:

— Потому что… Тогда мы сможем использовать Мирай как щит. В смысле мы не будем ей ничего делать, но они этого не знают. Сделаем вид, что пытается её похитить, но если не выйдет, просто убьём… А потом подойдём к этому Танаке и вырубим его, чтобы он своих не позвал, и сбежим…

— А, умно. Будем грозными похитителями!

— Типа того, ‑ ответил я и ещё раз проверил время.

— Пора.

Мураками встала, и вместе мы вышли в коридор. Перед дверью в палату Мирай я завис на некоторое время, но потом всё же собрался и вошёл, подгоняемый подозрительным взглядом уборщицы. Комната была ровно такой же, какой привиделась в моём сновидении. Под окном стояла кровать. На ней кто-то лежал, накрытый белым покрывалом примерно до пояса. Лицо и верхнюю половину тела пациента скрывала голубая ширма.

Не знаю почему, но мне стало тревожно, и подошёл я к ней на ватных ногах. Мураками тихо следовало за мной. Почти незаметно.

Я откинул занавес и посмотрел на девушку…

Да, это была она — Мирай. Худая, бледная нежная, с аккуратным носиком и волнистыми голубыми волосами.

Та самая девушка.

Почти…

…Ещё одна моя теория оказалась верной. Мирай давно уже не смотрелась в зеркальце. Образ, в котором она предстала передо мной, был уже немного просрочен. В сновидении она была девушкой примерно моего возраста, в то время как сейчас, на кровати, лежала уже взрослая двадцати с чем-то летняя женщина. С довольно внушительных размеров грудью под белой сорочкой…

Ну хотя бы не старушка.

А какой был бы трагичный поворот.

Девушка дремала. Я раздумывал, что же мне делать, как вдруг Мирай сама собой зашевелила ресничками, и тут же слово заело в моём горле, а потом раздался скрип за спиной, открылась дверь, бахнул шаг, — я повернулся…

И увидел, как в открывшуюся дверь вошёл довольно высокий молодой человек в костюме; волосы рыжие, немного взъерошенные, на глазах — роговые очки. Он сделал шаг в палату и замер.

Мураками стояла прямо перед ним, всего в паре метров, я — немного дальше. Потом я шагнул в сторону, чтобы хорошо было видно, как острое лезвие касается нежной шейки девушки на белой койке. Мы замерли на долгие секунды. Постепенно на лице молодого человека появилась улыбка: