— О, поехали туда.

— Туда?.. Ну ладно… Поехали.

Почему бы и нет.

Снова я завёл порядком потрёпанное такси и повёл его через пригород, мимо детской площадки, — качели, горка, — и на холм.

Но вот уже совсем рядом дорога закруглилась в стоянку и объезд. Я подумывал предложить нам где-нибудь здесь остановиться, но Мураками так взволнованно поглядывала на возвышенность, что мне уже самому стало интересно, что это её так туда тянуло.

Я придержал язык за зубами.

Мы вышли.

Я взял Мирай на руки и побрёл в гору.

Опять же, очень хорошо, что девушка была такой лёгкой. Мне было несложно нести её даже по наклонной тропинке.

Мураками была на удивление молчалива пока мы поднимались.

Царила полуденная тишина…

Ну как полуденная.

До полудня было ещё часика два, не меньше. И это кстати говоря большая проблема, которую я заметил после того, как жизнь моя превратилась в историю. Не знаю, как я раньше не обращал на это внимание, но оказывается в художественных произведениях авторы очень любят шинковать день как им вздумается.

В том смысле, что, если нужна, например, сцена тихая, мирная, в свете закатного неба, — тогда писатель вполне может пренебречь внутренним расписанием в книге и устроить закат на пару часиков раньше положенного.

Собственно, поэтому я…

Ха…

Ну вот, видите, как сложно в реальном мире. Я не успел закончить свою мысль, а мы уже пришли.

На верху холмик оказался немного больше, чем выглядел снизу. На самом обрыве на фоне голубого неба и великого, до самого горизонта протянувшегося города раскинуло веточки высокое, но тонкое дерево сакуры.

Я замер.

Мураками прошлась к дереву и положила руку на его чёрный ствол.