Этот человек за минувший год сломал ему всю стратегию. А ведь все так хорошо складывалось… Михаил Васильевич даже почти что умер. Уже и смерть клиническую констатировали…

Если бы не произошло «этого чуда», то можно было бы пустить слухи о том, что это люди Троцкого его «зарезали» на операционном столе. И на волне этого общественного негодования утвердить Ворошилова на пост наркома. Ну а дальше шел черед Дзержинского. Он был уже на последнем издыхании и довести его до сердечного срыва не составляло трудов. Умрет сам? Хорошо. Нет? Всегда можно «вылечить». Да, главой ОГПУ стал бы Менжинский. Но он был уже в целом недееспособен, так что вся реальная власть сосредоточилась бы у Ягоды. Так или иначе, но он рассчитывал за минувший год получить контроль за этими двумя силовыми ведомствами.

Зачем все это?

Партийное большинство давало формальную власть, позволяющую принимать разного рода решения. Силовые же наркоматы давали власть реальную, фактическую. Ведь великие дела делаются, как некогда справедливо заметил Бисмарк, не постановлением большинства, а железом и кровью. В чем Иосиф Виссарионович уже успел убедиться во время революции и за годы Гражданской войны…

– Папа, папа! – с веселым криком к Сталину подбежал маленький сын. – Смотри что мне подарили!

– Славно, – потрепав его за волосы, ответил отец. Благодушно кивнул супруге, что де подарок славный. И вновь погрузился в свои мысли.

Партия не была однородной никогда.

Кто-то в одну сторону тянул, кто-то в другую. И даже такой авторитет как Владимир Ильич не был для Сталина безусловным «путеводителем в будущее». И не только для него. Да, во многом генеральный секретарь с ним соглашался. И в кое-чем даже заходил дальше, из-за чего они ругались.

Например, знаменитый прецедент «матрешек», когда Иосиф пытался протолкнуть куда более радикальный вариант «национального самоопределения». Предлагая каждому самому малому народу или даже отдельной его ветви автономию того или иного типа. Что порождало несколько уровней автономий в автономиях – те самые «матрешки», за которые его критиковал Ленин. Дескать, увлекся.

Но имелись между ними и системны разногласия. Тот же, НЭП. Сталин изначально не видел смысла в этом заигрыванием с буржуазией и стоял за создание «социалистической экономики» без всяких переходных вариантов. Сразу. Впрочем, ему хватало ума действовать осторожно. Сильным оратором он не был никогда, и не мог в публичном поле обыграть Владимира Ильича и его сторонников. Те умели и выступать, и убеждать, склоняя умы в нужное русло. Не все умы, но большинство, в том числе и потому, что номинально «коммунистическая» партия была на деле сборной солянкой из разных «левых» течений. Поэтому Иосиф Виссарионович пошел к власти и доминированию иным, аппаратным путем… И тут на сцену вышел Фрунзе. Новый, словно бы обновленный после клинической смерти. Сломавший ему всю партию.