А секунд пять спустя начал дергано осматриваться. Пытаясь обнаружить эту самую «растяжку». Но и не отворачиваясь от своей жертвы надолго.

Фрунзе же, воспользовавшись этой растерянностью довершил начатое. Дотянулся до пистолета левой рукой. Снял его с предохранителя. И открыл огонь. Благо, что за минувшие два года почти полностью восстановил было навык.

Гость, видимо, услышал щелчок предохранителя. Хотя его и гасила подушка. Поэтому постарался отреагировать. И даже сумел выстрелить, прежде чем рухнул на пол, получив пулю в грудную клетку. Увесистую такую. Сорок пятого калибра.

– … мать… – процедил Фрунзе, зажимая рану.

Пятое покушение[42]. И в этот раз ранение было тяжелым и крайне неприятным.

Он с трудом поднялся.

Доковылял до телефона.

Вызвал Дзержинского.

Его на месте не оказалось. В кой-то веке спал.

Сообщил дежурному, кто он такой и сообщил о нападении.

Набрал в каптерку, где сидел дежурный наряд СОН. Он находился на первом этаже. И не известно, слышали они выстрел или нет.

Слышали.

Распорядился взять аптечку.

После чего с трудом проследовал к двери. По стеночки. Открыл замок, чтобы не выбивали дверь.

Да там же в коридоре и осел на пол. Кое как прижимая рану простыней, которую так с собой и волок.

И последнее, что он увидел перед потерей сознания – вбегающие бойцы его охраны. Вон – один даже с переносной аптечкой широкого профиля. Значит шанс выжить еще оставался…