Члены съезда недоумевали. Тем более, что существовал Всесоюзный съезд советов, представляющий собой собрание представителей всех советов республик. Люди в общем-то не сильно поняли наркома. Да и ожидали другое.

Он мысль развил.

Пояснив, что Совет – это полный аналог парламента – постоянно действующего народного представительства. И в первые годы советской власти подобную роль выполнял Петросовет. Но его низвели до уровня регионального представительства. Сборы же всесоюзные, производимые время от времени, превратили такой орган в чисто декоративную фикцию. Не имеющую никакого смысла.

Заметив также, что вопрос как именно этот Общесоюзный постоянно действующий совет называть – не так важно. Можно и парламентом, и сенатом, и рейхстагом, и сеймом, и так далее. Да хоть думой. Главное – чтобы он был. И чтобы советское, то есть, парламентское государство стало таковым на деле, а не на словах…

Проголосовали.

Единогласно.

В этот раз действительно единогласно.

Никто из присутствующих вообще не понял, что происходит. Какой парламент? И где, собственно, переворот?

Фрунзе же горячо поблагодарив членов съезда за поддержку с трудом сдерживал улыбку. Его просто распирало от переполняющих его чувств.

«Получилось! Получилось!» – вопил он мысленно.

Значение этого шага трудно было переоценить.

В свое время руководство большевиков убрало общесоюзный, постоянно действующий совет не просто так. В первую очередь потому, что партийное руководство стало оказываться слишком часто в клинче с Петросоветом. И, по сути, стал вопрос о власти. Кому она принадлежит? Советам или партии?

И восстание Кронштадтских моряков было лишь одним из проявлений этого противостояния. Косвенным. Но именно они провозгласили такой опасный для Ленина и команды лозунг: «Власть Советам, а не партиям!» Что было продолжением и развитием более старого лозунга: «Советы без большевиков», так как оно было, по сути, направлено против большевиков.

Восстание подавили.

Но «осадочек остался». И в самые сжатые сроки постарались девальвировать Петросовет, низведя его до совершенно декоративной функции регионального представительства. Заодно укрепляя и расширяя партию, через «партийные призывы» и слияния под «соусом» большевиков разных союзных им партий и фракций в единую силу. Само собой, для борьбы с единым врагом, ради которого требовалось объединить усилия.

В оригинальной истории победила партия.

Но Фрунзе прекрасно знал о трагедии «партийных функционеров», которая уже сейчас была остра. После же 1953 года же встала в полный рост, фактически став той силой, которая Союз и уничтожила, сожрав изнутри, как ржа. Поэтому он считал крайне важным ограничить власть партийного руководства, сместив акцент на собственно государственные органы. Чтобы глава правительства был главой правительства, а не мальчиком на побегушках у генерального секретаря партии.