На дистанции чуть больше шестидесяти шагов произошёл обмен дротиками и даже плюмбатами, завалявшимися в котомке далеко не у одного воина. Много кто рухнул в заснеженную грязь, но это тоже почти ни на что не влияло, потому что воинов тут собралось по десять-двенадцать тысяч с каждой стороны.

А дальше случилось соприкосновение двух боевых порядков, вылившееся во взаимное перетыкивание копьями и перекидывание оставшимися дротиками. Потом противник начал давление и между строями стало очень тесно.

Лучники стреляли по всё ещё идущим к месту встречи противникам, а Эйрих ждал.

«Да-да-да, это всё, что я на сегодня приготовил!» – думал он, глядя на ставку гуннского командования. – «Действуй!»

Ждал, пока Дариураш прекратит недоумевать от тупости остготской тактики, перестанет искать подвох, придёт к мысли, что это просто остготы такие тупые, что с них взять, а затем начнёт обращаться с ними как с тупыми.

Потребовалось десять с лишним минут, прежде чем гуннский полководец выработал какое-то мнение о ситуации. И, к детскому восторгу Эйриха, Дариураш посчитал, что имеет дело с тупыми варварами, которые даже тупее тех варваров, что пытались договориться с гуннами о мире.

Все гуннские и сарматские всадники, исключая конных лучников, одновременно тронулись по дуге, на фланговый обход.

Но чутьё на опасность у гунна было, поэтому он отправил в лобовую атаку дополнительных воинов из резерва.

Массы людей обменивались тычками копий, перестреливались из луков, вопили и рычали. Там, почти в двухстах шагах впереди, идёт настоящая схватка, но кульминация произойдёт не там.

Всадники на обоих флангах выстроились в ударный порядок, причём почти одновременно друг с другом, после чего, после сигнала рога, тронулись в атаку. А войска из гуннского резерва уже приблизились к зоне поражения лучников.

– Ветер?! – крикнул Эйрих вниз.

– Всё так же дует на восток! – ответил Альбоина.

– Точно?! – переспросил Эйрих.

– Точно-точно! – ответила дева щита. – Четыре человека проверяют!

– Тогда начнём… – вздохнул Эйрих, встал и вскинул заранее приготовленный лук.

Из кувшинчика с угольком он поджёг паклю на стреле, прицелился и произвёл выстрел.

Стрела взметнулась в небеса, после чего рухнула в поле где-то за войсками из гуннского резерва. Это был сигнал к действию.

Около пятисот лучников выпустили огненные стрелы по известным им местам. Кое-где сразу же полыхнуло, а где-то потребовались дополнительные залпы.

Громовой камень, смешанный с серой, углём и иудейской смолой, загорался со вспышкой и хлопком, раскидывая вокруг куски взявшейся огнём пропитанной особым маслом, на основе громового камня, ткани.