Попытался вспомнить, что произошло, и как я докатился до жизни такой. Но память, словно разрозненные лоскуты, не давала общей картины. Вспомнилось свое имя — тоже Алекс, тезка этого тела. Вспомнились мелкие подробности жизни. Но фамилию, свой возраст, семью вспомнить так и не удалось. Только обрывочные фрагменты рабочих будней, где я кого-то допрашиваю, сканирую память, перед кем-то отчитываюсь. Все остальное — как разбитые кусочки целого, — часть словно утеряна, а оставшееся вызывает такой сумбур в голове, что сильно дезориентирует. С моей памятью еще работать, возможно, потребуются долгие медитации и ментальные погружения, чтобы попытаться восстановить хоть что-то.

Я немного встряхнулся и попытался войти в состояние самодиагностики. Острая боль в висках явно намекала, что это делать пока рано, но я все равно продолжил. Нужно успеть сохранить хотя бы какие-то остатки памяти этого тела, чтобы разобраться в ситуации. Как ни странно, память Алексея Краснова, структурированным потоком имела цельность и свободный доступ. Словно пакетами информационных файлов, правда беспорядочно разбросанных, жизнь Краснова раскрылась яркими картинками, словно приглашая окунуться в них. Память еще не была привязана ко мне, поэтому доступ к этим файлам был по прямому запросу, достаточно болезненному. Думаю ассимиляция и полноценное освоение чужой жизни также потребует времени. При всем при этом, доминирующим сознанием была моя личность. Ядро моего я, покореженное, с перекрученной информационным слоем памяти, тем не менее управляющей надстройкой возвышалась над чужой памятью и бессознательными процессами завязанными на разум этого тела.

— Aleksey, ty uzhe vstal? — легкую заторможенность вызванную общим ошеломлением ситуации прервал стук в межкомнатную дверь и вопрос на не знакомом языке заданный женским строгим голосом. — Ty vchera mnogo vypil, prinesti aspirin?

Немного растерявшись, я лихорадочно стал зондировал память Краснова на наличие местного языка.

— Aleksey? — послышался повторно вопрос с одновременным подергивание ручки от двери. Повезло. Дверь оказалась закрытой на замок.

Я наконец нашел нужный пакет информации, сделав поверхностное освоение местного языка, что стоило мне очередных головных болей. Быстро прогнав вопрос женщины по базе, я подобрал нужный ответ, как оказалось на русском языке. Ответить однако получилось только односложными фразами, с легким акцентом, так как из-за спешки, открыл доступ только к текстовой части языка без привязке к интонациями и артикуляции:

— Да, вста-ал. Нет, не на-адо.