— Что это вы, господин хороший, мешаетесь… — начал было приказчик, но, наткнувшись на выразительный взгляд, вдруг стушевался и замолк.

— Что вам угодно? — строго посмотрела на незнакомца Александра.

— Прошу меня простить, — изобразил легкий поклон тот. — Я невольно стал свидетелем вашего разговора. Обычно я такого себе не позволяю, но… мой сын был пилотом.

— Был?

— Да. Это было давно.

— Мне очень жаль. Но я все же не понимаю…

— Простите меня, милая леди, я не должен был вмешиваться.

— Но раз уж вы вмешались, — смилостивилась девушка, — говорите.

— Простите?

— Вы сказали, что знаете, что мне нужно. Я вот, например, совершенно этого не представляю! Так что говорите…

— Ах да, — смутился незнакомец. — Видите ли, я ювелир. Мне очень хотелось, чтобы мой сын пошел по моим стопам и занялся семейным делом, но он выбрал небо. Я, на свою беду, не стал ему противодействовать и теперь остался совсем один. Но вот это должно было стать ему подарком…

С этими словами он вытащил из-за пазухи небольшую коробочку и с легким щелчком раскрыл ее.

— Какая прелесть! — не удержалась от восхищенного возгласа Шурка, увидев, как сияет на синем бархате значок пилота.

— Спасибо, я старался.

— Ваша работа? Нет, я не могу такое принять, это ведь память…

— Я не прошу вас его принять, — улыбнулся незнакомец. — Я не успел отдать его, так что памятью это тоже не назовешь. Думаю, мой сын был бы рад, если бы предназначенный ему знак стал носить другой летчик. Так что я готов его продать.

— Сколько? — с деланным равнодушием поинтересовалась девушка, уже точно знавшая, что ни за что не упустит этой вещицы.

— Двести рублей, — ответил прекрасно все понявший ювелир.

— Вы принимаете чеки?

— Конечно.