Макурин нагнулся к молодой женщине. Румяная, красивая, она так и просилась хотя бы к поцелуям. Не в силах сдержаться, он чмокнул ее в теплую румяную щечку. Та, казалось бы, беспробудно спавшая, вдруг, не открывая глаз, слегка улыбнулась и показала тоненьким и таким беззащитным пальчиком в губы. Мол, туда целуй.

Попаданец был не против, но вначале его жаждущие губы поцеловали каждый пальчик пойманной руки. А уже потом он поцеловал ее в губы.

Настя, разбуженная таким образом, но не обозленная, лишь поинтересовалась ненароком, можно ли благоверному святому так низко падать и приставать к падшим женщинам с греховными намерениями?

Ха, подумаешь, он тоже может сказать эдакое саркастическое:

- Бог в своей святости и благодетели создал все живое на свете, в том числе женщину. Ты хочешь теперь критиковать Всевышнего?

- Ого! - удивилась Настя подобному истолкованию ее слов. Она и не хотела поминать Всевышнего… хотя может и немного хотела, святой же рядом.

- Бог создал человека по своему подобию! - нравоучительно произнес Макурин, - и мужчину и женщину. Потом, правда, Сатана заполнил женщину грехом, - он легонько щелкнул жену по прелестному носику, намекая, кого он имеет в виду, - но мужчина не должен позабыть свою хотя бы супругу и понижать грех в ней, что я и делаю.

Он снова поцеловал ее, не обращая внимания на сопротивление женщины, все-таки обозленной его словами.

- Ты! - воскликнула Настя и замолчала, не зная, как продолжать – обвинять святого в грехе, говорить, что муж не имеет целовать жену? Что за чертовщина!

В результате, только обняла Андрея Георгиевича обеими руками за шею, поделилась с ним своим теплом. Жена, все-таки, хоть и норовистая и надменная. А женщина и не может быть другой, потому как женщина. Не зря есть народная пословица – баба дура не потому, что дура, а потому что баба. И больше ведь уже не скажешь. Все и так сказано, пусть и немного обидно для прекрасного пола..

Но, с другой стороны, моя женщина хоть и дура, скажем только про себя (!), но такая прелестница, красивая и добрая. И даже умничка, как это не странно будет сказано.

Макурин хохотнул, немало удивив Настю, зевнул нешироко, перекрестившись от нечестной силы и посоветовав жене поспать еще немного, пока Бог позволяет. Это никак не было связано с предыдущим спором, почти ссорой, но она ничего не сказала. И потом, зачем им ругаться зазря, все-таки муж и жена, а он у нее еще и святой.

Настя опять прильнула к плечу, досыпая, а Андрей Георгиевич посмотрел на окружающую почти летнюю природу. Хорошо-то так, Господи! По-иному и не скажешь, благо и благодаря Богу он здесь и оказался.