- Позволь, святой отец, за эти грехи я ей здесь же оторву голову! - какой-то здоровенный мужик с фанатичным огнем в глазах решительно подошел к Макурину, чтобы убить не его, конечно, а глупую женщину, погрязшую в грехах.

«Такие вот и убивают с именем Бога в устах, - мелькнуло в голове у попаданца, - и ведь еще правдолюбом будет себя считать».

- Э-э-э, нет, - поспешил он отказаться, - такая смерть будет слишком легкой и не смеет все ее грехи. Ваше преподобие, - обратился он к стоящему рядом священнику – сотруднику Синода, - будет ли бедной женщине место в одном из дальних монастырей, чтобы там она отмолила все вины свои непотребные?

- Боюсь, что нет, - отрицательно покачал головой священник, брезгливо глядя на грязную нищенку.

«Явно не нравится, как женщина и как человек, - понял Макурин, - и денег у ней нет совершенно. Саму придется кормить».

Посмотрел на грешницу. Сломленная тяжелой жизнью и суровыми словами святого, она была готова ко всему – хоть к смерти, хоть к гибельной тяжелой жизни. Нет уж, ему это было не нужно. Он только хотел помочь маленькой девочке!

- Встань, дочь моя, -торжественно провозгласил Макурин, - дабы дочь твоя больше не болела и так не страдала, налагаю на тебя епитимью – шестьсот шестьдесят шесть месяцев ты будешь начинать день с молитвой Господу нашего, и оканчивать день ею же. И в промежуток между ними делать самую тяжелую, самую грязную работу. Жить и работать ты будешь в трактире, что у конца на Невском проспекте. И дочь свою возьмешь пока с собою. Потом посмотрю на тебя, как ты там и с Божьей помощью обратим тебя на истинный путь.

Андрей Георгиевич глянул на нее предостерегающе, напоследок перекрестил еще раз, как сказал «до свидания» и пошел дальше, в Собор.

Там-то и окончательно произошло событие, из-за которого император простого человека назвал бы дураком, а святого лишь пробуравил гневным взглядом.

У одного из действительных тайных советников Ртищевых, дальных родственников Романовых, умер единственный взрослый уже сын Петр. Зрелище это печальное, но обыденное и от этого никуда не денешься. Грустный родитель сей Аристарх Александрович погоревал немного, но решил отпеть в церкви и похоронить. А, коли родитель такого высокого класса, от отпевали умершего сына в самом Исаакиевском Соборе и вед процессу митрополит Санкт-Петербургский.

А тут и Андрей Георгиевич подошел со «свитой» сановников во главе императором Николаем I и кое-кого из Романовых. Макурин посмотрел на лежащее тело во гробу то ли как попаданец XXI века, то ли как святой, то есть представитель потусторонней силы. Во всяком случае, ему сразу стало ясно, что это не еще не хладный труп, а вполне живой человек, просто в некоторой прострации. И хоронить его никак нельзя, поскольку в могиле, похороненный, он останется без воздуха и тогда точно умрет.