И даже это нехорошо, а он просто не хочет расставаться с Настей. Проблема не в том, что у нее высокая грудь, длинные ноги и смазливая мордашка, что всегда характеризуют молодых женщин и девушек. Он просто ее любит и не хочет с ней расставаться! Или Настя ее купила какими-то безделушками и она легкомысленно побежала в амурные дела? Вот еще!

Макурин пережил вдруг бурный приступ злобы на этих вертихвосток, решивших непонятно почему, что им все позволено. Эмоции, видимо, отразились и на его лице, поскольку Татьяна вдруг испугалась и резко сбросила натиск.

«Эх, какая ты все-таки молодая и зеленая, - сожалея, подумал про себя Макурин, - только куда ты понеслась так напропалую по большим колдобинам и ямам? Думаешь, титьки выросли, так все сразу можно? Молодежь!»

- Ваше императорское высочество, - сказал попаданец прямо, поскольку его положение святого много чего позволял много чего свободного, как в возрасте, так и в статусе, - а ваш августейший отец хоть догадывается о том, какие разговоры здесь ведутся за его спиной?

- Н-нет, никак не знает, - густо покраснев, ответила великая княгиня. Не известно, знала ли она о тактике великого Наполеона, но делала так же, как он – сначала ввяжемся в бой, а потом посмотрим. Но поскольку в юной головке содержалась совсем немного гениальности, больше приходилось на красоту, то происходившее сражение развивалось не так, как она думала, и девушка откровенно растерялась.

- Я бы на вашем месте все же осмелился подойти и поговорить, - спокойно посоветовал Макурин, - вдруг его императорское величество Николай Павлович имеет на вас другие планы. А вы тут крутите, извините, шашни с его поданными. Нехорошо получается.

Пока он сочинял ей педагогическую нотацию, его собеседница немножечко пришла в себя и напомнила:

- Хорошо, я поговорю с отцом, но вы все-таки подумайте. Не каждый день вам предлагают породниться с девушкой правящейся династии.

Кадриль закончилась, они невольно разошлись. Но попаданец все же успел увидеть, что великая княгиня довольно усмехнулась. Как же, последнее слово оказалось за ней. Милая девочка, в феодальном обществе вообще не важно, кто начнет и кто закончит говорить. Все зависит от того, кем является собеседники. Вот и тебе, родная,прежде всего, надо думать об отце, а уже потом об собственных амурах.

Он смешался с праздной толпой, которая разговаривая, смеясь и споря, создавала общий праздничный тон. А вот ему как-то было невесело. Остро не хватало любимой жены, которая на балах обычно нагло прямо-таки висела на левой руке, щебеча и веселясь себя, а заодно радуясь и конфузя своего мужа. Он почему-то считал, что бал это не семейная кровать, чтобы вот так прижиматься.