Кивок на Господа был значительным и точным. Настя сразу сдулась, уже, в общем-то, не понимая, о чем она гневается.

- Но ты оставил девушку несчастной! - попыталась она ввести разговор к прежнюю тему, - это очень нехорошо.

Однако ее муж также был упертым:

- Милая, что ты там не говорила, я не брошу тебя. И, кстати, на двух дамах тоже не женюсь, как ты не старайся.

И в доказательство этого он благоговейно поцеловал руку своей жены. Настя, порозовев, как девушка-девственница, уже и совсем притихла. Вот как утихомиривают гневную жену!

По сравнению с этим церковная процедура вторичной интрпонизации была спокойной, хотя и многолюдной. Никто не возмутился, что Андрей Георгиевич взял на себя такую почетную роль, как опасался Макурин и даже не удивился, что Николай вторично стал монархом, чего боялся император.

Нет, все было спокойно и мило, так же, как и его проповедь, которая очень быстро перешла от объяснения, зачем он именно так сделал, в доказательство, почему надо повиноваться законному государю.

И в семействе стало все спокойно, словно это Настю он успокаивал несколько часов подряд. Зато ему пришла долгожданная радость. Как оказалось, она имела большую причину не ехать вчера с мужем. Настя подошла в уезде к знаменитому врачу по женским болезным, гинекологом, как сказали бы в XXI веке. И тот подтвердил, что она беременна.

И если она не раз только намекала, что ее муж может стать отцом, то теперь твердо подтвердила – ты родитель, Андрей Георгиевич, милый! Ты же доволен?

И она посмотрела на тебя таким лучезарным и светлым взглядом, что на этот раз Макурин сдался сразу и безоговорочно. Если и для него существует рай, то он в XIX веке и рядом с этой девчонкой, прелестной и веселой.

Эпилог

Обычно днем он не спал, все некогда, да и не стар еще, что бы выглядеть старой песочницей и не тянутся за постелью. Но сегодня как-то после бурной первой половине дня Макурин как-то вдруг срочно заснул, иначе и не скажешь. Сил хватило только дотащиться в своих покоях до обозначенной постели, и он уже ничего не помнил, отдавшись во власть древнего Морфея.

И уже во сне, прочувствовавшись и авторизовавшись, как Андрей Георгиевич Макурин, он понял, что этот древнегреческий божок тут совсем не при чем. Его вызвал к себе всемогущий Господь

Да, это был их Иисус Христос Назаретянин, единый во всех трех существах – Отец, Сын и Святой Дух. Вызвал, понятно, не физически, ментально, На Небе оказалась только его душа, а тело как бы спит. Хотя вряд ли кто-то может его сейчас разбудить.

Ведь душа его оказалась совсем в другом месте, в чем-то вроде дворце. Почему вроде? Во втором своем визите он уже не был таким растерянным и несобранным, и почувствовал, что как бы каменные стены таяли маревом, исчезали, как только взгляд уползал в сторону и снова готовно поднимались, если глаза возвращались. Он вообще в каком-то строении? Может быть, вошкается на одном месте в сомнамбулическом сне в каком-то космосе?