- Я понимаю, сэр… А… секундочку! – Иванова подняла руку, принимая вызов на персональном коммуникаторе. – Иванова слушает.

- Лейтенант, - донёсся до присутствующих голос диспетчера, - информация от службы безопасности – неизвестный минбарец просит принять его для важного разговора. Говорит, дело чрезвычайно срочное и касается безопасности станции.

- Поняла. Спасибо, - отключившись, Иванова с явственно читаемым напряжением на лице переглянулась с Шериданом. – И почему мне кажется, что мы сейчас узнаем что-то крайне неприятное по только что обсуждаемому вопросу?

- У вас проснулся дар предвидения, лейтенант? – криво улыбнулся Джон, жестом предлагая женщине следовать впереди.

- Да уж, не иначе…

Минбарец уже ожидал офицеров в кабинете командующего станцией. Как внутренне и предполагал Шеридан, внешне это был напыщенный и гордый представитель расы, одним своим видом говоривший, что общаться с «гадкими людишками» он вынужден только ввиду огромной серьёзности и важности ситуации – и никак иначе.

Стоило только Шеридану и Ивановой появиться в кабинете, минбарец резко, даже не представившись, махнул рукой, призывая их сесть, и начал говорить.

- Его имя Калейн. Во время войны с Землёй он был первым помощником на одном из наших крейсеров. После войны его, как и его корабль, никто не видел…

- Почему вы считаете, что он опасен и имеет отношение к происходящему? – сумела вклиниться Иванова, тогда как капитан Шеридан молча сидел, внимательно отслеживая мимику и поведение их собеседника.

- На то есть основания, иначе я бы не обратился к вам. Ваша задача – задержать его, остальное наша забота…

- Вы говорите, - подал голос Шеридан, - что он служил первым помощником на одном из крейсеров. На каком?

- Это несуще…

- На «Трагати»?

- Да… - неохотно согласился минбарец, смерив Джона недовольным взглядом.

- «Трагати»? Что это за крейсер? – недоумённо спросила Иванова.

На несколько секунд воцарилась тишина – минбарец явно не горел желанием просвещать человека о внутренних делах своей расы, но красноречивый взгляд Шеридана, говоривший «или вы, или я расскажу сам», убедил его ответить.

- Мы не любим вспоминать об этом случае. В конце войны… - минбарец вздохнул, с нечитаемым лицом глядя в стену перед собой, - когда был отдан приказ о капитуляции, один из военачальников, Синевал, предпочёл уйти из жизни, но не подчиниться приказу. Для собственной команды он стал мучеником – в знак протеста приказу они выбрали добровольную ссылку…

По напряжённой позе мужчины было очевидно, что тема беседы для него очень и очень неприятная, практически личная, хотя ни Джон ни Сьюзан не могли взять в толк, какое отношение может иметь неизвестный им минбарец к поступкам члена воинской касты и событиям войны более, чем десяти летней давности.