Тем более, что последние, являясь носителями преимущественно греческой и, что не менее важно, христианской культуры, вообще никак с ними не совпадали с кочевниками — ни культурно, ни религиозно. По крайней мере, в большинстве случаев.

Веселее всего было, впрочем, в Иберии и Африке, где частично эллинизированные финикийцы на пару с эллинами стали ещё сильнее теснить местные племена, проникая всё глубже и, таким образом, уходя всё дальше и дальше от побережья.

Всё потому, что наиболее консервативные пунические общины, желая уйти подальше от греческого влияния, уже полностью захватившего умы городского населения, кое, по их мнению, обратилось против них и разорило их хозяйства, уходили, собственно, вглубь континента.

Другой логики, впрочем, придерживались египтяне, к сему моменту обернувшиеся практически полностью в греческие одежды, если вы, конечно же, понимаете, о чём я.

Как ни странно, подобные оборотни, ставшие греками именно с культурной точки зрения, были крайне, даже чрезмерно патриотичны, что вкупе с религиозным радикализмом вело их всё дальше по течению Нила.

В отличие от них, греки Таврики, а также вообще все греки, проживавшие на побережье Понта Эвксинского, действовали немного по иным мотивам.

Так как они вообще никогда не были большинством в местах своего проживания, а число их расширялось преимущественно за счёт эллинизации местных племён, то и действовали они из других побуждений.

Они действовали из тех побуждений, что смогут серьёзно расширить своё богатство и влияние на большее число местных племён, если будут агрессивно расширяться вглубь территории при помощи нарезного оружия, которому местным, опять же, было нечего противопоставить.

Иными словами, они все искали себе не новый дом и счастье на новых территориях, а богатства и власти. Строили они себе не новый дом, где предстояло жить им и их потомкам, а торговые фактории, поселения, служащие лишь очередным пунктом в сети местной торговли.

Ну, отсюда и большая организация, а также подготовка участников. Это были не отбросы общества, выброшенные жизнью на помойку, либо бегущие от государства по тем или иным причинам, а обычные граждане.

Отряды в экспедициях подобного рода были малочисленны, но манёвренны, более-менее автономны и имели определённую военную подготовку.

Так, обычной была ситуация, когда в отряде состоял сам инициатор экспедиции, либо же его доверенное лицо — в обоих случаях, как правило, речь шла про зажиточных горожан, а также эскорт из его слуг, обычно из числа местных, и ушедших в отставку военных.