Утром нам подают завтрак, состоящий из сосисок с гречневой кашей и творожной запеканки. Вкусно, ёлки. Поскольку некоторые наиболее активные с вечера товарищи на еду смотреть не могут, я без зазрения совести экспроприирую их запеканку.

Наевшись до отвала всю дорогу в автобусе я сплю. По хорошему, мне бы сутки ещё из постели не выбираться, но разве ж такая роскошь возможна? Я захожу домой и бросаю свои вещи.

— Ну как? — интересуется мама. — Что там у вас было?

— Ужин с крепкими напитками, патриотические речи и революционные песни до утра. Всё, что я люблю. Не зря съездил.

— Не будь таким циничным, Егор, — наставляет меня она. — Куда это ты опять собираешься?

— Пойду Платоныча навещу, а то он заскучал без меня.

— А родители, думаешь, не заскучали? Ты своего Платоныча чаще, чем нас с отцом видишь.

— Не правда мам, — говорю я и целую её в щёку. — У меня, кроме него, и другие дела есть.

— Какие дела! Ты уроки когда последний раз делал? А ведь у тебя экзамены скоро уже.

— Надо сказать классной, что у меня амнезия и пусть оценки в аттестат по текущим поставят.

— Ты что! — ужасается мама.

— Да это ж здорово! — пожимаю я плечами. — Я ей эту тему уже пробросил, между прочим. Посадил жука в голову. Осталось дожать.

— Это что за легкомыслие! Ну-ка учи садись.

— Ну ладно, мам, вернусь и подучу. А папа-то где?

— На рынок пошёл. Придёт скоро.

— Ну вот, надо же вам когда-то вдвоём побыть. Я к вечеру вернусь. Позвоню, если что.

Не дожидаясь ответа, я выскальзываю за дверь. И сталкиваюсь с Рыбкиной.

— Егор, привет, ты куда?