— Баба?! Ты совсем что ли ох**л, Брагин? Какая я тебе баба?

— Да ладно, правда, скажи. Это я так, на животном уровне тебя бабой назвал, так-то ты богиня. Кроме шуток. Афродита. Так, почему?

— Да пошёл ты. Думаешь если в койку ко мне залез, то и в душу можешь с ноги дверь открыть?

— Ладно… Ладно, не злись. Буду думать, что ждёшь, когда мне восемнадцать исполнится. Давай… здесь поедим. Здесь у тебя хорошо.

Кухня большая и современная, и мне здесь действительно нравится. Поэтому я без приглашения усаживаюсь за стол и жду обещанных яств. Они не заставляют себя ждать.

— О! Восхитительно! Неужели ты ещё и пироги печёшь? Таких, как ты не бывает.

— Разумеется, не бывает. Правда, пирог мама соорудила. Не до пирогов мне было.

— Ты сама-то ешь, — кладу я кусок ей на тарелку, — налегай. Тебе надо.

— Почему это мне надо?

— Ты тогда добрее станешь, злиться не будешь. Толстые люди обычно добряки.

Она сдвигает брови и набирает воздух, чтобы дать достойный ответ, но вдруг начинает ржать.

— Слушай, откуда ты такой взялся, а? — спрашивает она, просмеявшись.

— Известно, откуда, — с невозмутимым видом пожимаю я плечами. — Откуда все. Ты расскажи лучше, что надумала.

— Надумала? — удивляется она. — Ты про этого козлёнка Куренкова что ли?

— Ага.

— Да всё. Решила я с ним.

— Прям решила или только наметила пути решения?

— Решила. Практически на сто процентов.

— Ого! Молодец. И что, Куренкову кранты?

Жалко, если так, но, с другой стороны, и хрен с ним. Раз он такой непрочный оказался, значит не очень-то и надо было. Найдём ещё кого-нибудь. Наверное… Мда… Где вот только его найти?