— Так ты почему мне раньше не сказал?! — вскакивает она.
— Раньше случай не представился. Да чего ты так всполошилась-то?
Мы оба знаем, чего она всполошилась. Теперь может случиться такая штука, что Каховский-старший захочет произвести размен — своего сына, на Новицкую. И если он решит провернуть такой финт, то будет уже совершенно неважно, что я делал у неё в номере и что на самом деле видели агенты Смиты.
— Ир, у капитана Артюшкина к Каховскому личный счёт. Он жизнь свою положит, но не выпустит этого урода. Тем более там и ОБХСС в деле.
— Ты не знаешь Каховского. Ты его не знаешь.
— Ладно. Не знаю, но ты раньше времени не паникуй. Ясно тебе? Не знаешь, где Куренков живёт?
— Я не знаю, где живёт этот поц. Ёлки-палки, Егор! Вот что, давай-ка собирайся и иди домой, а мне подумать надо. Не до тебя сейчас.
Я молча встаю и иду одеваться. Мой букет так и лежит в прихожей, и теперь шансов дожить до завтра у него практически нет. А вот у Новицкой есть.
— Чего надулся-то? Обиделся что ли? — спрашивает она, когда я натягиваю куртку.
— Ирусь, как бы я мог на тебя обижаться? После всего, что ты для меня сделала?
— Так. Вот про это лучше тебе забыть.
— Это невозможно. Не переживай, я просто обдумываю, что можно предпринять.
— Серьёзно? — хмыкает она. — Ну и что, надумал?
— Пока не знаю. Когда придумаю, скажу. Ты только резких движений сейчас не делай.
Она подходит ко мне вплотную и целует, а после открывает дверь и выставляет наружу. Я выхожу из дома и бреду по тротуару, напряжённо пытаясь сообразить можно ли что-то сделать да и нужно ли. Ведь пока это всё только предположения…
Задумавшись, я не сразу замечаю чёрную «Волгу», остановившуюся чуть впереди. Обращаю на неё внимание только когда два крепких джентльмена в серых пальто выскакивают из неё и берут меня под руки.
— Егор Андреевич, — урезонивает меня один из них, когда я начинаю вырываться. — Вам придётся проехать с нами.
— С какой это радости! — пытаюсь возражать, но они даже и не думают отвечать, и запихивают меня в машину.
— Помогите! — начинаю вопить я и тут же получаю ощутимый тычок под дых.