— То есть, что хотят, то и творят при попустительстве соплеменников на службе охраны порядка? — резюмировал я.

— Почти, — подтвердила Тала, — В прошлом году они впятером изнасиловали дочь одного из богатейших купцов и члена городского Совета, так заводила компании оказался племянником начальника чёрной стражи, и его участие вообще замяли, назначили козлом отпущения другого хулигана без влиятельных родственников, и его всё-таки приговорили к распятию на кресте, а трёх остальных просто поколотили палками и отпустили. Нашим не особо жаль эту заносчивую фифу, но тут другое важно. Если с такими людьми начали так обходиться, то чего ожидать людям попроще? Хвала богам, нет запрета защищаться с оружием в своём доме и на своём дворе, поэтому в наши дворы эта черномазая шпана и не лезет, но на улицу вечером без крайней нужды лучше не выходить.

— А в их кварталах вообще хулиганят всё время? — поинтересовался Васькин.

— Не то слово, почтеннейший! Полный хаос! Есть переулки, куда и стража даже не суётся — убить могут. Напьются своего соргового пива до полного одурения, думать ни о каких последствиях уже не в состоянии, и что взбредёт в пьяную башку, то и отчебучат. Как раз по весне трёх патрульных в одном таком переулке убили по пьяни. Потом слёзы и сопли были, когда облава их накрыла, и конечно, никто с шантрапой не церемонился, но это было уже потом, а по пьяному делу они бесстрашны, отважны и сильнее всех на свете. С простыми прохожими и вовсе творят, что хотят. Там, где одни черномазые живут, драка каждый вечер, членовредительство или изнасилование через вечер, убийство раз в неделю в порядке вещей. У одной знакомой черножопки оттуда мужа убили, брата изувечили, а её саму насиловали четырежды. В последний раз ещё и залетела, так вытравливая плод, сама отравилась насмерть. И грифы бы с ней, лахудра лахудрой была, но ведь всё это нарастает год от года, и уже банды шантрапы делят между собой городские районы, какая в каком хозяйничать будет. Мало нам растущих налогов, мало поборов чёрной стражи, так ещё же теперь и эти своей данью обложить норовят. К нашим пока не суются, но ведь сунутся же рано или поздно, и что тогда делать?

— Но друг друга-то они в своих разборках между бандами убивают? — спросил я.

— Ещё как, почтеннейший! Убийство раз в неделю — это я только жертвы считаю от простых драк и нападений на прохожих без их разборок, а если и их считать, то бывает, что и по пять трупов через два дня на третий. Но толку-то от этого? И из окрестностей на их место новые подтягиваются, и сами они плодятся, как тараканы. Если бы каждый день пятерых убивали — может, и кончились бы когда-нибудь. Жаль, что не каждый день такая радость. А другие города не вмешиваются, горгадцы всё думают, и неизвестно, что решат, и на что нам надеяться? Может, вы хотя бы тогда придёте и наведёте у нас порядок? Уже и к вашему царю мой муж обращался, но царь к почтеннейшему Фабрицию его отослал. Если муж почтеннейшего Фабриция не убедит, так может, вы его убедить поможете?