— Сами-то ладно, но с мелким ребёнком — это что-то с чем-то! — заметила Турия.

— А то ещё и не с одним! — добавила кайсаровская Фильтата.

— Точно! — загалдела добрая половина баб, — С детьми плыть — умаешься!

— Да, вы абсолютно правы, — поддержал я всплеск их эмоций, — Но к сожалению, как не можем мы позволить себе чисто военных кораблей, так не можем и пассажирских, заточенных под удобства путешествия почти как дома. Не потянем мы ни тех, ни этих. А судно-универсал, сами понимаете, всегда будет и плохим воякой, и плохим перевозчиком людей. Примерно такими же в этом смысле будут и дирижабли — об удобствах как дома на них тоже нечего и мечтать. Они будут лучшими, надеюсь, чем на наших нынешних судах, но худшими, чем на морских судах светлого будущего. Физику не обманешь, сами же это понимаете, и меньшая грузоподъёмность — это неизбежно и меньшие удобства пассажира. Выигрыш дирижабля в другом — в многократно меньшем времени путешествия. Терпеть неудобства на нём придётся не недели, как на морском судне, а дни.

— Так это же совсем другое дело, досточтимый! — снова загалдели бабы.

— А какой вид с высоты! — добавил Ганнибалёныш.

— И это тоже верно, ребята и девчата. Те из вас, кто успел и на мотодельтаплане полетать, уже понимают разницу между зрелищем с палубы судна или пусть даже с мачты и с высоты в добрую сотню метров. И земля выглядит совсем иначе, и океан. А дирижабль поднимется ещё выше, для него и пара-тройка километров не предел. Мы сейчас ломаем головы не только над прорезиненной тканью для оболочек водородных баллонетов, но и над прозрачной плёнкой. И для теплиц нужна, и для окон летательных аппаратов. Там же вес надо экономить, а стекло тяжёлое, сволочь, да ещё и бьётся. Так вот, я вам уже заранее гарантирую, что в воздушном рейсе главной проблемой для вас будет не развлечь ребёнка, чтобы он не скучал, а оторвать его от окна, чтобы уложить спать, — зал рассмеялся, — Ради такого зрелища он у вас и тесноту каюты вытерпит, и спартанскую обстановку в ней.

— А зачем там вообще закрывать чем-то окна, досточтимый? — не поняла одна из слушательниц, — Разве не достаточно фальшборта и решётки, чтобы не вывалиться?

— На большой высоте холодно, — пояснил я ей, — В горах зимой и ночью бывает холоднее, чем на берегу моря не только оттого, что над сушей воздух холоднее, чем над морем, но и из-за высоты. Пересечь океан за считанные дни — это, конечно, входит в наши планы, но мёрзнуть-то при этом зачем? Или, допустим, птица какая-нибудь сдуру влетит — с неё ведь станется при её птичьих мозгах. Так это для пассажиров развлечение, которым делать в полёте нечего, а для лётного экипажа это беспокойство, отвлекающее от сложной и ответственной работы, в которой ошибка весьма чревата. Если дирижабль не упадёт при отказе мотора, как упал бы самолёт, это не значит, что его экипаж может расслабиться и считать чаек за бортом. Тем более — гоняться за проникшей на борт, покуда она дырку не проклевала в чём-нибудь не том. Любой полёт сложен и опасен, и чем меньше происходит нештатных случаев, тем лучше для всех его участников.