— Будет сделано, господин директор!

(ещё позже, в тот же день, «Анян»)

— Как — «везут сюда»?! — искренне изумляется директор исправительного учреждения. — Агдан ведь находится на излечении?

— Самчанин, для содержания отбывающих наказание в гражданской клинике у нас нет денег, так как по закону такие расходы оплачиваются только в исключительных случаях. А в больнице Сунчохян, в которую Агдан направили из клиники, не увидели необходимости нахождения у них Пак ЮнМи. Провели обследование и сделали заключение, — девушка здорова и ей требуется восстановительный период, который она может пройти по месту отбывания наказания.

— Ясно, — понимающе кивает директриса. — Просто избавились. А я надеялась увидеть Агдан только в день её освобождения…

— И что теперь? — обращается она к своей заместительнице. — Опять все начнут бегать как ненормальные? А «принцесса» станет угрожать жалобами, если будет находиться в одиночке?

— Ситуация сейчас не та, что раньше, госпожа директор. Когда говорят — «восстановительный период» то подразумевается, что речь идёт об ослабленном человеке. Уверена, Агдан будет благодарна, если мы сейчас отделим её от других заключённых. Можно даже пригрозить отправить её в общую камеру, если начнёт капризничать. А девицам пообещаем, что реинкарнация умершей королевы обязательно проклянёт всех, кто станет к ней цепляться или убегать при её появлении. Тут до пятого числа совсем немного времени осталось. Дотерпят.

Начальница медленно наклоняет голову, прокручивая в мозгу предложенный вариант решения проблемы.

— Насчёт проклятья… — не предложив своего плана действия произносит она и внимательно смотрит на собеседницу. — Что думаешь?

— Думаю, чем быстрее избавимся от этой странной, тем лучше. Совсем не хочется на себе узнавать где правда, а где выдумка. Но, будет разумно, если вы, госпожа директор, проинструктируете персонал о правильном поведении с ЮнМи. Люди это поймут.

— Согласна, — говорит начальница. — До пятого числа совсем немного времени. Дотерпят.

Время действия: шестнадцатое апреля

Место действия: исправительное учреждение «Анян». Первая половина дня.

Сижу в одиночестве за партой (никто не рискнул сесть рядом), краем уха фиксирую объяснения математика на тему: как будет проходить тестовый сунын. Девчонки, находящиеся в классе, кажется с интересом внимают тому, что наверняка уже слышали и, возможно, не один раз. Кажется, я наблюдаю ту ситуацию, когда люди получают удовольствие от многократного повторения, поскольку их мозг уже знает, как станут развиваться события дальше и от этого возникает иллюзия контроля ситуации. Говоря по-простому, — им не страшно. А скажи сейчас любой из них: «Ну и что, что у тебя высокий бал сунын? Так ты же уголовница, сидевшая в тюрьме! Какая тебе высокооплачиваемая работа? Иди отсюда нафиг! Не напрягай и не позорь своим присутствием коллектив!» Мозг у них тут же струхнёт и начнёт ударными темпами вырабатывать адреналин, ибо впереди возникает одна сплошная непредсказуемость жизни. Как у меня, например. Думал, перекантуюсь по больничкам, дотяну до праздника, а там — на свободу с чистой совестью. Шиш с маслом! Какие-то идиоты, поклонники Солли, решили превратить первый этаж клиники в филиал ада имени меня. Понатащили поминальных венков с лентами — «для Агдан». Уклеили стены внутри и снаружи здания листками бумаги исписанных красными чернилами. Не читал, но уверен: это были не здравницы в честь ЮнМи. Плюс группы репортёров с камерами на плечах и вялая полиция. И ещё медработники, перекрывшие входы на лестницы, не дав фанам подняться на другие этажи.