«А лучше — ни за кого не впрягаться!» — приходит в голову мысль. — «Всё равно — все в итоге сдохнут, чего для них не делай. Зачем тратиться? Результат будет всегда один — виноватым назначат тебя. Невозможно что-нибудь изменить, если человек сам этого не хочет. Вон, как эти овцы вокруг меня. Сунын они сдавать будут! Нафиг он им сдался?»

— Пак ЮнМи… — перестав молоть чушь, произносит учитель.

Поднимаю голову, встречаюсь с его взглядом.

— Чем ты занята? — спрашивает он.

«Смелый аджосси», — думаю я, вместо ответа прислушиваясь к тому, как в округе все буквально замирают. — «С момента моего «триумфального возвращения» в «Анян» никто не разговаривает со мной больше необходимого, а тут вдруг — такой интерес. Вчера, по возвращению в тюрьму, первая моя встреча была с её начальницей. Хотел, было, поздоровавшись, поздравить аджуму с тем, что она теперь руководит весьма известным в мире режимным учреждением, в котором «тащат срок» не менее известные танцовщицы, но, мгновение подумав, решил не идти этим путём. Низкий уровень для меня, мировой знаменитости, прикалываться над тёткой, посаженой сторожить отбросы общества. Считай, она вместе с ними сидит. Добровольная жизнь в тюрьме по собственному выбору. Но кто-то же должен это делать? Я этим заниматься не собираюсь, поэтому, правильно будет вести себя вежливо с тем, кто взвалил на себя нужную, но не пользующуюся популярностью работу.

Как оказалось, решение «не выделываться», оказалось верным. Начальница оказалась настроенной на взаимовыгодное сотрудничество и мой сарказм оказался бы не к месту. А так аджума сообщила, что предупредила всех: кто будет приставать или визжать, или бегать от Агдан, то тех я прокляну. Попросила не подводить и соответствовать созданному ею образу. Взамен поклялась обеспечить проживание в «одноместном люксе» до самого освобождения, постоянную круглосуточную охрану, в виде сопровождения парой охранниц, и вернуть мои личные вещи вместе с флешкой, хранящей в себе «Голодные игры». Я ударил с ней по рукам, понимая, что боец из меня сейчас как из говна пуля. Поэтому странно, что математик пристаёт. Может, он отсутствовал, когда начальница сообщала о «последнем китайском предупреждении Агдан»?

— Рисую, сонсенним, — отвечаю я учителю.

— «Рисуешь»? Значит, сунын тебя не интересует?

— Абсолютно.

— Жаль. У тебя хорошие способности к математике.

— Кому нужен в Хангук математик-арестант? — удивляюсь я и тут же прикусываю язык, поняв, что вновь начал «болтать».

— Покажи, что у тебя получилось, — просит аджосии, не ответив вопрос.