Мы тряслись по второстепенной дороге, заднюю площадку, где мы стояли, подбрасывало с каждой кочкой. Да, дороги лучше не стали с двадцать первого века. Одно радовало — никаких пробок здесь нет. Стандартно укладываемся в двадцать минут. В наши дни вместо двадцати минут и час могли бы тащиться. Тут всё чётко — приехали как раз, чтобы трусцой добежать мимо стадиона и театра до своего корпуса. Алилуйя отсутствующему движению по центральной улице Ленина, которую мы пересекли наискось, благополучно разминувшись с парой-тройкой машин.

Традиционная уже утренняя пробежка получается, пусть не очень большая, всего около полутора километров, если сложить весь путь от общаги до автобуса, и с остановки до универа. Зато интенсивная. Спринтерский забег.

Мы вообще много бегали и двигались. Вот как отказались от возвращения домой — в своё тело и время, так и понеслось.

Сначала дед-шаман, который сразу понял, что мы всё ещё тут. Внука он уложил на моховую подстилку, а нас принялся гонять вокруг кратера. Тщетно, хозяева наших тел не вернулись, о чём он убедился, заглянув к нам по очереди в рот. Потом он долго и задумчиво смотрел на тлеющую веточку, а нас отправил полазить по камням. Так что на кратере мы всё-таки побывали, разве что не засняли его красоты, потому как фотоаппаратов при себе не имели. Надо будет прикупить, кстати. В юности я баловался, а потом мыльницы вытеснили все мои благие начинания научиться фотографировать. После грозы и ливня жарило солнце, так что мы успели высохнуть и найти себе по сувениру среди остро изломанных глыб известняка — серому камешку, как символу новой жизни и напоминанию о старой.

Как-то там наш Макарыч, сумеет ли добраться один до машины? И чем будет оправдывать нашу пропажу? Не обвинили бы его в двойном убийстве.

Наконец, дед сдался и скомандовал возвращение. Мальчонка к тому времени маленько оклемался, но всё равно нести его пришлось на закорках по очереди мне и Лёхе. Ладно, не очень далеко. За очередным извивом Явальдина встретились якуты, везущие на волокуше больного, того самого, за которым мы, собственно, и прилетели санрейсом. Его стойбище оказалось в зоне грозы, поэтому вертолёт сел в ближайшем доступном месте, а за больным наш доктор-шаман отправил посыльных. Дедова внука Вовку посадили верхом на оленя, который его благополучно и довёз до места.

Лёхин батя с такой гордостью посматривал на сынка, когда мы в составе процессии привезли болящего, что я подпихнул того локтём — куй железо, пока горячо. Явно мужик списал отпрыска, как негодного ни на что, самое время ему сообщить о своих далеко идущих планах. Как следствие, ни в этот, ни даже на следующий день мы не вылетели в Иркутск, и я прожил эти два дня в семье друга. Зато потом нас напутствовали, торжественно сопроводили и чуть не лично посадили в самолёт до Иркутска.