— И сколько хотите за них, — спрашиваю.

Заведующая с улыбкой называет цену в три магазинных.

— А в магазине я уже их не найду? — уточняю.

— Попробуй, — она снова кивает и улыбается.

— Блока возьму, очень уж я серебряный век уважаю, — соглашаюсь, — а вот Ефремова только по себестоимости. И то исключительно из уважения к вам.

— Не нравится фантастика?

— Просто уже читал.

— Сколько заберёшь? — уже по делу интересуется она.

— Блока пару экземпляров, — прикидываю я свои возможности. — Ефремова лучше в другой раз. Или, максимум, одну книжку. Больше денег нет.

— Я могу тебе одолжить, — ласково предлагает она. — Заберёшь сейчас, отдашь потом.

— Спасибо, Людмила Прокофьевна, но я не готов так рисковать, — поясняю. — Случись чего, я с вами не расплачусь. Так что лучше медленнее, но надёжнее.

— Хорошо, — неожиданно легко соглашается она. — И учти, я…

— Никогда их в жизни не видели, — продолжаю вместо неё, — Не волнуйтесь, дальше меня это не уйдёт.

Заведующая погружается в мысли. Пока она насыпает кофе и разливает кипяток по чашкам, не произносит ни слова.

— Интересный ты человек, Альберт Ветров, — говорит она, — сам ходишь чёрти в чём. Я бы в таком в огород, курей кормить не вышла. А рассуждаешь о деньгах. О больших деньгах.

— Я фотограф, — говорю со всей искренностью, — мне аппаратура нужна. Она очень дорогая. Я на неё если заработаю, то к старости. А мне сейчас нужно.

Взгляд у заведующей смягчается. Мой аргумент кажется ей весомым. Если понимаешь другого человека, с ним легче сотрудничать.

— Ты мне фотографии обещал, — меняет она тему, —опять зажал?

— Ни в коем случае, — достаю из рюкзака папку и выкладываю перед заведующей фотографии Лиды.

Одну за другой. Сверху, как козырным тузом, накрываю стопку фотографией в купальнике на причале. Работница торговли залипает. Не зря Подосинкина в бутылку полезла. Фото получилось не только красивым, но и очень чувственным.