А жену Настю он пригласил сам. И когда она стала надоедать, успокоил «по-семейному» — крепким поцелуем.

Чтобы никого не беспокоить чрезвычайным сбором, Николай предложил попить чаю. Так было не раз — в перерыве между обедом и вечерним чаем, Николай или, реже, кто-то из членов семьи, проголодавшись, предлагали попить чаю для желающих. Практика, естественно, была удивительной и даже постыдной — в своем доме, среди родимых поданных, собираться тайком. Для всех, но не для попаданца. Он еще знал по книгам и фильмам, когда те же поданные арестуют императора и его семью и перестреляют. Они пока еще, к счастью, даже не родились, но ведь это будет!

Так что и для слуг, и для придворных это был небольшой перекус императорской семьи и для некоторых личных друзей императора и его семьи. На этот раз из последних была только одна чета Макуриных.

Они позволили слугам накрыть стол, положив посуду, кипящий самовар, различные закуски и закрыли дверь. Так тоже бывало, и слуги не удивлялись и не обижались. Император и члены его семьи тоже люди и они тоже имели право на некоторые мелкие личные тайны.

Налили всем чаю и Андрей Георгиевич в перекрестье окружающих — жены и, прежде всего, взрослых Романовых, ибо дети хотя и знали, что сейчас будет тайный разговор, но видели все, как интересную игру.

— Господа и дамы! — негромко объявил он собравшимся, — все вы так или иначе встревожены последними событиями и требуете их объяснить. Что же я готов, хотя поначалу и хотел все замять потихонечку и жить, как раньше. Но Господу этого не понравилось и вот я здесь перед вами.

Он посмотрел на окружающих. Все, даже многоопытный Николай I, смотрели на него доверчиво и без циничного сарказма, мол, что он нам сейчас соврет, окаянный и самоуверенный?

Андрей Георгиевич неприкрыто вздохнул, показывая, как тяжело ему поделится этой тайной, принадлежащей не только ему. Попросил:

— Расскажу вам все до последнего момента, но Бога ради, постарайтесь держать это в себе для собственного же покоя.

Зрители послушно покивали головами, даже Николай I, который в этом земном мире был никому и ничему не должен. Макурин не был таким наивным простачком и понимал, что, скорее всего, они проболтаются уже сегодня, особенно женщины. Он даже знал кто будет первым кандидатом — дражайшая Анастасия Макурина, в девичестве Тати, Андрей Георгиевича. Знал, но должен был сказать, иначе тот же Всевышний не поймет его.

Помолчал немного, давая понять и сказать это в слух. А потом продолжил:

— Все вы уже знаете о появлении мой души на Небе и на своего рода аудиенцию у Господа. А сегодня моя душа попала на Небо еще раз.