Говоря это, он так откровенно смотрел навеликую княгиню, что Татьяне только потупила глазки. Сказал это Бог или нет, но раз святой прилюдно сказал нет, то нет. Ведь и папа и мама выступили против. Мало ли мужчин около нее?

А Андрей Георгиевич пусть и немного даже не соврал, а слукавил, но только чуть-чуть. Точнее, он лишь по-другому объяснил его слова. Это ведь не так наказуемо, не правда ли? Вот тысячи умных людей по-разному объясняют слова и действия ЕГО, Библия называется, и ничего. Ведь он только для добра.

И хотя он понимал, не глупенький ведь еще, что все происки печистого, ведь уже осознанно наврал, но теперь что делать.

Но вслух никто ему не возразил. Да и как это быть может. Спорить с человеком, чья душа дважды была уже на Небе и говорила с самим Господом.

Николай I, словно в такт это мысли, дружески спросил:

— Не знаешь, в этой жизни на Небе ты еще окажешься?

— Не знаю, государь, — вздохнул Макурин, — и Господь Бог не знает.

— То есть, как это? — удивился император, — разве не его это рук божественных?

Он перекрестился на всякий случай, чтобы уж совсем не стали богохульными его мысли.

— Господь наш Всемогущ и Всевластен, — строго возразил ему Макурин, тоже крестясь, — дело все в расстоянии и в объеме информации. Впрочем, то дело Божье и не нам о них судить.

Такая мысль отрезвила всех сидящих, особенно Николая I, который сам был сторонником жесткой иерархичности, считая, что крестьянин должен делать одно, а его господин другое.

— Есть еще у вас вопросы? — спросил он с подтекстом, что хватит уже разговаривать и надоедать такому уважаемому человеку, как святой.

Окружающие поняли его правильно, да и никто не осмелился впрямую спросить святого человека. Даже жена. У нее, конечно, был вопрос и лаже не один, но она решила спросить его позже, в приватной обстановке, например, в постели. Настя уже поняла, что там он гораздо мягче. Да и будь он хоть со раз святой, все равно остается мужчиной, а, значит, подпадает под женские чары, в первую очередь своей жены. Это ведь оказывается под православными канонаами? Сейчас они окажутся в их покоях, затем в постели. Там, конечно, у них будет интим, он мужчина молодой, здоровый, а она красивая и мягкая. И потом будет разговор. Он же не откажется родной жене?

Однако, когда они уже выходили из столовой, ее замыслы были грубо прерваны самим императором. Николай I, хотя мягко и извиняюще, но строго попросил ее мужа:

— Андрей Георгиевич, если ты еще не очень занят, то зайди со мной в мой кабинет, разговор есть, пусть не срочный, но очень важный. И не очень долгий.