Сергей Сергеевич не стал размениваться по мелочам, лишь на бумаге сделав отчёт для Захарова. То, что он узнал и увидел, позволяло ему сделать экстренный звонок руководству на дом, чем он незамедлительно воспользовался.

— Алло, Николай Дмитриевич, это Сушков.

— Ты чего в такой поздний час? У тебя не получилось решить вопрос?

— Да нет, Данилин тоже подсуетился, и уже вручили партбилет.

— Так в чём проблема? До утра нельзя было подождать?

— Николай Дмитриевич, я узнал, почему рекомендация была подписана такими людьми.

— Говори, только без персоналий.

— Фигуранта опекает Контора. Плотно. Задействовано очень много сотрудников. Более того, в обход руководства района перестраивают его дом и дом его сестры. Об этом мне сообщила парторг радиозавода. Какое-то СМУ из другого района.

— Вот оно что… Наша помощь нужна?

— Я тщательно проинструктировал парторга на предмет мгновенной связи с Данилиным или нами, если будут какие-то трудности. Анатолий Иванович сидит сейчас рядом со мной и, вон, кивает.

— То есть мы не знали, потому что нити наверх идут через Комитет?

— Совершенно верно. Мы и сейчас не знаем десятой доли информации, но главное то, что мы теперь будем держать нос по ветру и мгновенно станем реагировать на возникающие трудности, как бы показывая свою работу.

— Логично! Тогда пусть каждую неделю формируют отчёт — как идёт строительство, какие трудности… в общем, не мне вас учить.

— Поняли.

— Ты сейчас домой?

— Нет, останусь в гостинице до утра. Мне обещали снимки с заседания бюро. Чтобы написать ответ в Москву и приложить вещественные доказательства нашего оперативного реагирования.

— Дельно! Вот умеешь работать, когда этого хочешь. Всё, до завтра, но чтобы отчёт лежал у меня на столе не позднее обеда.

— Будет, Николай Дмитриевич.

25 августа 1982 года. г. Рябиновск. Старая площадка радиозавода. 10 часов утра