Можно и господина министра избавить от этой трудной миссии, если он объявит по телевидению, что следственный комитет разрешил «шишкам» продемонстрировать родственникам погибших на концерте уникальные кадры (которые мы выберем вместе с вами), показывающие, как погибли их дети.

- Это мы сейчас устроим. – Соглашается следователь. Он звонит министру и коротко рассказывает, что случилось.

Министр недолго думает и даёт добро. Видно, что он эти дни не выходил из рабочего кабинета. Следователь составляет акт, мы его подписываем и полиция уезжает, забрав флешку.

Девчонки обступают меня и Машу, требуя рассказать зачем тут была полиция. Говорю им версию с находкой флешки, озвучиваю вкратце, что там записано. Рассказываю, что на концерте будут применены кадры из этих записей, но только те, которые можно показывать родственникам погибших айдолов и трейни из СМ.

Уже наступила ночь и мы ложимся спать.

Утром после завтрака я отправляюсь вместе с Машей в национальный театр Кореи. Одним из резидентов которого является Национальный оркестр республики.

Национальный театр Южной Кореи

Здании театра впечатляет. Мы заходим вовнутрь и охрана вызывает менеджера оркестра. Приходит подтянутый мужчина, который сопровождает нас в кабинет, где сидит руководство этого коллектива.

Как я и ожидала, с нами разговаривают немного свысока и сквозь зубы. Вижу, что Маша злится, и по её напряженно стиснутым в «замок» пальцам, чувствую, что она уже готова сидящим напротив нас мужикам в галстуках расквасить носы.

- Значит, вы не желаете с нами сотрудничать из-за своих амбиций? Не хотите выступать на концерте памяти, организованном нашим лэйблом?

- Но мы не играем рок, джаз, ваш К-поп или ещё какое-нибудь диско! Мы оркестр классической музыки! – Гордо поднимает голову один из переговорщиков.

- А вас и не просят играть то, что вы не умеете! Вам предлагают исполнить впосле классичесие произведения, которые вообще не имеют отношения к эстрадной музыке.

Их написала под моим руководством один из композиторов и мемберов нашей группы Юко Оно, так как второй композитор лежит в госпитале.

- И что может написать какая-то девчонка? – Снобизм так и прёт с этих господ. Если бы не поручение Чин Ёна, я бы вообще не связывалась с этими вонючками.

- Что может? Узнаете из файла, который мы вам пришлём через два-три дня. Если вам не понравится, то мы исполним их сами на концерте. Для этого синтезаторы и существуют.

- Нельзя играть классику на электронных инструментах! – Ворчит один из мужиков – переговорщиков.

- Нам всё можно! – Срывается Маша. – Если не хотите выступать, так и скажите. А мы это объявим зрителям: «Национальный оркестр отказался участвовать в концерте, посвященном памяти жертв майских беспорядков»! Пошли, Джин. Пусть сами нам звонят, если захотят участвовать! – Маша хватает меня за руку, и вытаскивает из кабинета.