Стадион вмещает от пятидесяти пяти до шестидесяти тысяч зрителей. Телевизионщики уже сидят на своих местах. Посадили лучших операторов и пять самых толковых режиссёров. Так что, за картинку мы спокойны. Сегодня пасмурно, но дождя не ожидается. Хотя обычно в это время в Сеуле ещё светло, но в этот день приползли чёрные тучи, закрывшие небосвод. Навели полумрак, характерный для вечернего времени. Это нас тоже устраивает – уже зажглись прожектора.

Наконец трибуны заполнились. Минутная стрелка приближается к цифре «двенадцать», часовая к цифре «шесть». ..

Гаснут прожектора, стадион в полутьме. Звучит печальная музыка, на сцене высвечивается круг, в котором стоит Маша, одетая в белое платье (траурный цвет для корейцев) с чёрной розой на груди (заимствование от европейцев). Сзади неё на экране идут голограммы школьников, парней и девушек, причём многие несут флаги с эмблемами СМ или «шишек». Они идут спокойно, смеются. Разговаривают друг с другом…

- Так, мирно, начинался этот день. Все эти дети и молодые люди шли к офисам своих любимых музыкальных агентств… Они ещё не знают, что этот день чёрной полосой войдёт в историю Кореи, и только благодаря их стойкости и упорству удастся сдержать негодяев, продавших свою страну, и продержаться до подхода армии….

Гаснет свет. Внезапно раздаются выстрелы и хлопки гранат, вспыхивает экран. На сцене Бо Рам с подругами. Они под кадры с разных мест столкновений начинают петь:

Ты знаешь, хотелось нам жить

Наслаждаться восходом багряным

Жить, чтобы просто любить

Всех, людей, кто живет с нами рядом…

Крупным планом возникают моменты гибели полицейских, студентов, школьниц и школьников. Нам в этом помогли специалисты, обработавшие заснятые на голофоны и голокамеры бой у нашего офиса, и расправу над сотрудниками СМ и группами трейни и айдолов в общежитии этого лэйбла. Даже сквозь льющуюсюся музыку и пение «сестёр» слышен плач с трибун. Врачи бросаются к некоторым из матерей погибших детей и жён убитых полицейских, впервые увидевших гибель своих родных. А когда идут кадры зверств бандитов в общежитии, плачет уже весь стадион. Песня кончается, сцена затемняется, а на экране апофеоз трагедии – гибель уже обгоревших айдолов и трейни, разрушение здания общежития и последний жуткий вопль сгорающих дотла людей…

Экран гаснет. Над стадионом стоит плач, слёзы в глазах и у президента и министров. То, что творится среди родственников молодёжи, погибшей в общежитии, невозможно описать словами – они впервые увидели, как страшно погибли их дети, там уже действуют несколько бригад врачей.