У меня диссертация была на тему стабильности работы реактора холодного синтеза, а у Маши – испытание её электромагнитного подъёмника как около небесных тел, так и в открытом космосе. Мы пока сами на орбиту не поднимались, это делали профессиональные пилоты. После десяти успешных подъёмов и спусков, на одиннадцатый раз борт яхты пробил микрометеорит. Откуда он взялся на орбите высотой в сто двадцать километров, неизвестно. Хорошо, что сидевшие в рубке пилоты и инженеры, были одеты в скафандры. Никто не пострадал, дыру величиной с кулак ребёнка обнаружили уже после приземления. Её, конечно, заделали.

Но нам пришлось думать о дополнительной защите. Механические средства не помогали. Поэтому мы попытались сделать электромагнитный щит. Но он получался слабым. Тогда попробовали использовать работу местного учёного Ли Ток Суна. Он работал с плазмой. К началу 2016 года появились первые обнадёживающие результаты.

Использование сверхпроводника и моего РХС, а также специальной «сетки» электродов, созданной на заводе Маши, позволило провести первое испытание в реальном космосе. В качестве метеоритов использовались части развалившегося по неизвестной причине спутника Индонезии, обломки которого неслись по орбите со скоростью в восемь километров в секунду. Яхта управлялась автоматически, с Земли. Защита сработала на «отлично». Все куски спутника просто сгорели во включённом плазменном щите. Правда, мощности силовой установки нашей яхты не хватало, чтобы сделать полномасштабную защиту вокруг всего корпуса корабля. Но испытания показали, что плазменный щит можно концентрировать на опасном направлении, например, в носовой части яхты.

Ещё несколько полётов, и мы собрали необходимые данные. Защита диссертацй произошла в июне 2016 года. Мне и Маше были присвоены знания магистров. Опять хвестик, потом приём в министерстве культуры и образования. Заключение контракта на строительство двенадцати яхт для космической туристической компании «Звёздное небо».

Корпуса делал завод космической техники, расположенный в предместьях Сеула, остальное оборудование, кроме двигателей, делали на нашем заводе.

Я купила 32% акций Машиного завода и стала вторым крупным владельцем этого предприятия после Маши.

Эти два года девочки выступали уже без нас... Я постепенно передала управление лэйблом нашей чеболихе. Она привлекла молодых композиторов и поэтов для создания песен и различных композиций.

В конце года состоялась встреча с Чин Ёном. Наш контракт с ним заканчивался. Причём это был самый успешный контракт его лэйбла за последнее десятилетие. Я официально объявила о своём уходе с поста директора «Солбанг -Ул», а Маша отказалась от поста заместителя директора. На наши места пришли Сон Ён и Юко Оно. Все наши группы оставались в лэйбле, а само наше музыкальное агентство стало самостоятельным, откупившись от Чин Ёна тремя сотнями миллионов долларов. Но сотрудничество между ними продолжалось на том же уровне, как и при мне.