И тут Лев Николаевич вдруг ушел из семьи, добрался в Москву и обосновался в московской общине “небесников”. Известие это тогда прозвучало как гром среди ясного неба — если уж такой авторитет, как Толстой, верит в гришкино дело, то рано распутинские проекты хоронить. А граф еще и несколько статей написал в поддержку, и с его подачи пошли “общественные молебны о здравии раба божьего Григория”. И на них приходили сотни и тысячи простого народа, отчего российская власть малость вздрогнула, церковь затихарилась, а писаки засунули языки в задницу. В общем, Лев Николаевич дал нам жизненно необходимую передышку, соратники мои приободрились, консолидировались и даже выперли еще некоторое количество сомнительных личностей вслед тем, кто удрал сам. Такая вот чистка рядов получилась — не было бы счастья, да несчастье помогло, почти половину тогда из партии вытурили, зато остались самые верные.

И тут внезапно в Небесную Россию вступает Столыпин. Разговоры про это я с ним, надо сказать, вел. И даже морковку какую-то финансовую подвесил, но Петр Аркадьевич не торопился. А как меня “не стало”, а партия выжила и даже прибавила — в самом начале 1909-го года объявил. И как красиво это сделал… На мостике крейсера Варяг, который месяцем ранее прибыл в Питер. Сколько я пробивал выкуп, обхаживал японцев… А плодами воспользовался премьер. Но я не в обиде — Петр Аркадьевич стал тем паровозом, что вытащил избирательную кампанию “Небесников” в 12-м году. Левые перли как танк, по всем прогнозам должны были забрать Думу и вместе с ней власть. Но нет. Толстой, Столыпин, даже вернувшийся на “новой волне” в партию Булгаков — вот кто принесли нам победу, я то слаб еще был выборной кампанией заниматься. Ну и административный ресурс помог, как без него. Да, это был выигрыш всего в 5 %, но ведь все равно выигрыш. И левые его признали! Хотя поначалу все шло к очередной всероссийской стачке, протестам… Но Ленин чертовки хорош как политик и отлично понимал, что если в Третьей Думе левые взяли пятьдесят мандатов, в Четвертой двести, то к бабке не ходи — Пятая дума будет социалистической. Процентов на девяносто запросто, надо лишь немного подождать.

А там и я оклемался, стараниями братьев Боткиных — Сергея Сергеевича и Евгения Сергеевича, второго ко мне приставил лично Николай. Поначалу я только лежал да глазами хлопал, потом подключились ученики Петра Францевича Лесгафта с лечебной физкультурой и через месяц-другой уже ходил, опираясь на палочку и на подросшего Димку. Ну а дальше легче, но палка пока так и осталась — пусть все считают, что без нее не могу. Но полтора-два года из жизни мне эти сукины дети террористы выбили, хорошо хоть жив остался. Не иначе потому, что у Гришки жизненной силы через край, вон, когда его убивали, то… тьфу, тьфу, тьфу, даже не думай об этом!