Интересный у Славки батя — я, конечно, не знаток визуальных признаков национальностей, но пообщался с разным народом, повидал всякого — вот вообще он не похож на еврея. Ладно — рост и телосложение, но в чертах лица — ничего, что мы привыкли отождествлять с этим племенем. И лицо — как топором рубленое, черты лица — грубоватые. И волосы — чуть вьющиеся, темно-русые.

У Славки, кстати, интересные волосы — абсолютно прямые, тонкие и очень густые, и цвет интересный — такая темная медь, красновато-каштановый что ли — это вроде так называется. Помню в прошлом, когда мы были уже постарше — девчонки все завидовали его волосам!

Мне было неудобно, но и тянуть, видя взгляд дяди Кости — тоже нехорошо! Я судорожно стал считать, сколько мне нужно мороженого. Сбивался, пытаясь сосчитать детей. Потом подумал, что женщины — тоже любят мороженое.

Черт! Сколько же покупать-то? А-а-а-а… вытянул пятерку из кармана: «На все! Гулять — так гулять».

Мама Славки, тетя Зина, поглядев на меня без признаков теплоты, удивилась:

— Тут много выйдет!

Вот кто из их семьи и похож на свой народ — так это она. Невысокая, чуть полноватая, черноволосая, и черты лица — явные южные. Она могла сойти за армянку, но — такую: очень симпатичную армянку.

— А нас там, родни — тоже не мало, и детей, и женщин!

Я думал, что очередь начнет возмущаться, но — нет. Каждый покупал явно не по одной мороженке.

Продавщица подумала, и переложила из начатого ящика сколько-то стаканчиков в другой ящик, а этот — протянула мне:

— Держи, а то, как ты потащишь все в руках. Донесешь хоть?

Продавщица, молодая еще девушка, была уже явно уставшая.

— Вот спасибо тебе, добрая девушка! Спасибо, доченька! — изображая скрипучий голос старушки и кланяясь — Мужа тебе хорошего… и любовника — богатого! Детишек — полный дом и что бы все — здорОвеньки и пухленьки были!

Вот — опять! Язык бежит впереди мозгов!

Думал продавец и очередь начнут возмущаться, а то и за уши таскать, но девушка сначала очень удивилась, а потом — расхохоталась! Люди тоже зафыркали, засмеялись. Из толпы комментировать начали:

— А чё — хароше пожалание! Житейское такое! Молодец, малой! Знает, что женщине нужно!

Оставив очередь позади, я вприпрыжку направился к гуляющему неподалеку Славке.

— Славка! А чё я пацанов никого не вижу? Только вон — Крестик мимо промелькнул. И то какой-то смурной.

— Ты совсем от людей отбился, с огородом своим! До обеда — на огороде, после обеда — тоже всегда чем-то занят. Ни на речку, ни мячик попинать!

Из рассказа Славки я понял, что наша мальчишечья компания — разъехалась, разбрелась на лето по разным сторонам. Рыжие — те уехали в деревню, к бабушке — в какой-то Усть-Кут, о котором я знал с их же слов — находится эта деревня или село где-то за Тоболом, но на берегу Иртыша. Вроде бы — на все лето уехали.