Я уже и так, и этак разглядывал свой… г-х-м… орган, по утрам, когда моцион совершаю. Ну — маловат, конечно. Маловат… Таким что-то организовать для удовольствия женщины — это очень вряд ли. Это в будущем, всякие лицемерные психолухи, сексологи и прочие рядом проходящие индивиды, твердят — «Размер не имеет значения!».

Вот какая же хрень! Интересно — а сами они в это верят? Там же и женщины, среди этой публики, имеются. Вот бы спросить такую — «а ты пробовала? Правда, что между двенадцатисантиметровым и, к примеру, двадцати— — разницы никакой в ощущениях?».

Я пока свой не мерял, просто посмотрел, убедился и еще больше расстроиться — не хочу! Понятно, что я расту, и он растет вместе со мной. Но пока… э-э-х…

В прошлой жизни, годам к двадцати двум, у меня был… м-дя… вполне достойный «агрегат». Не мал, и не велик — «в плепорцию»! С Дашкой придуривались, баловались, в процессе и между процессами — так она — померила. Восемнадцать сэмэ. Не мал, но и не огромен. Нет… так-то бывали женщины, которые пугались — «очень большой»! Бывали, да. Но — нечасто.

И еще была такая особенность — в раннем детстве, года этак в четыре, ага — после того как меня Натаха ошпарила кипятком, и я, по рассказам родных, месяца два-три — вообще не вставал, пока кожа на ногах не восстановилась полностью, случился у меня фимоз — такая крайне неприятная, но не смертельная болячка.

Не знаю, как в будущем, а здесь с этим поступают проще — удаляют крайнюю плоть. Ага, как у арабов или иудеев. Может поэтому, г-х-м, окончание моего «достоинства» росло — без сдерживающих факторов, и в итоге, скажем так — выросло до приличных таких размеров. Ну — побольше, чем у большинства остальных мужчин. Это уже мне знакомые женщины рассказывали.

Как там, у псевдо-Маяковского:

«Залупа — с консервную банку!

Смотрите, завидуйте!

Я — гражданин, а не какая-нибудь, там, гражданка!».

Ну, не с консервную банку, но в «армейке», один мой знакомый, хохмач Олег Гальченко, увидев как-то по утру, в туалете, охренел и после этого называл меня в шутку — на индейский манер — «Юрка — Большая шляпа». Ну, у молодых парней, в «армейке», или в другом каком закрытом социуме, поутру имеются проблемы пописать в унитаз — ага — «утренний стояк» называется, когда дымится от перевозбуждения, торчит «на двенадцать часов», и какое-то время с этим сделать что-либо трудно!

Но вон — тот же Петька Юркин, корешок мой — и здесь меня переплюнул. У того «шкафчика» под два метра ростом и агрегат был — ого-го! Не, сам я не мерил, конечно. Но в бане вместе бывать — доводилось. И отзывы девушек, с которыми Петруха «зависал», тоже слышал.