На мой бессвязный лепет, она смотрела с недоумением, как мне кажется. И не сразу — поняла, что я ей предлагаю. Только, похоже связки: «велик», «Крестик рассказал», и «это… самое» дали ей понять, что мне требуется. Помню, что меня тогда даже покоробила, что, когда она поняла, то хмыкнула — и согласилась! Я тогда возмущенно думал — вот же где — блядь настоящая!

Интересно, что вот даже лица ее я сейчас не помню — ну, девчонка и девчонка. Высокая, выше меня заметно. В коротком таком ситцевом простом платьишке. В сарайке, где я и предложил… «произвести обмен», она смотрела на меня с тщательно сдерживаемым смехом. А я, похоже, готов был со стыда под землю провалиться. Или — сбежать! Но сдерживало от побега то обстоятельство — что так я опозорюсь еще больше!

И тогда она взяла все в свои руки. Не помню дословно, но что-то вроде такого:

— Так! «Резинки» же у тебя — всяко нету? Ну да! Вот что — в рот я брать не люблю! Без резинки — не дам — еще и залететь не хватало! Меня мамка тогда — убьет! Остается — только сзади!

На мое блеяние — «это как сзади?», девочка осмотрела сарай и потребовала:

— Постели что-нибудь на пол!

Я навалил на пол какие-то старые вещи: пальто, куртки, еще что-то, из тех, что висели на гвоздиках по стенам.

Она посмотрела на меня со смехом в глазах:

— Ты что — в первый раз, что ли?

Я молча кивнул. Она засмеялась: «вот же повезло с любовничком!».

Потом подняла платье, приспустила трусики и легла на заваленный вещами пол.

— Ну же! Иди сюда!

Помню, что я ошарашенно смотрел на ее попу и думал: «Какая она красивая, эта попа!».

Девчонка уже раздраженно махнула мне рукой: «Ну что стоишь-то?».

Я лег на нее, и она сама все сделала: «Нет! Не туда, я же сказала! Нет! Ой, ну что же такое?!» и протянув руку — направила меня куда нужно!

Сам процесс я практически и не помнил. Помнил только, что мне в итоге было так хорошо, что я был готов расцеловать ее, признаваться ей в любви и вечной верности! Только сдерживало то, что куда и как целовать ее — не знал! И как вообще целоваться — тоже не умел!

Потом девчонка деловито поднялась, натянула трусики, поправила платье и сказала:

— Ну что — выкатывай велик!

Я судорожно оделся, запинаясь о наваленные вещи, выкатил из сарайки велосипед. Она взяла его за руль, кивнула мне:

— Ты здесь будешь? Где тебе велик-то отдать? — и укатила.