— Иш как жалистно-то выводил! На слезу давит, шельма! Ты, Светка, значицца, сматри — щас чё-нить выпрашивать начнет! — дед Гена высказался из ограды.

Мама встает, тоже улыбаясь:

— А что, певец, может вон девчонкам кому массаж сделаешь? Ножки разомнешь? — я смотрю на Надю, но та, с каким-то испугом, молча поводит головой из стороны в сторону. Я перевожу взгляд на Галю, которая удивленно смотрит на подругу:

— Галь! Может тебе? — но та отказывается — «в следующий раз!»

— Ну, тогда, Юрка, плети мне косы, как обещал! — мама продолжает улыбаться, стоя «руки в боки».

Усадив маму на стул, встаю сзади нее на колени и начинаю аккуратно и осторожно расчесывать ей волосы гребнем. От самых кончиков, потом выше, выше, поглаживая их рукой. У мамы волосы длиной — где-то до середины спины, русые, густые и красивые. Седины пока в них не видно.

— Слушай, Юрка! Как ты приятно это делаешь, без рывков и дерганья! — мама удивлена.

Катька, пришедшая сюда же — новое же что-то, чё! фыркает — это в ее огород камень, она всегда маму заплетает. Потом начинаю плести косу. Несколько раз сбиваюсь, ошибки, блин! расплетаю, и вновь расчесав волосы, плету снова. Мама не торопит, похоже она вообще — ушла в нирвану. Как часто бывает с людьми, когда им что-то делают с волосами, аккуратно, нежно.

Неожиданно для себя, уйдя в процесс с головой, я затянул:

— Ой, то не вечер, то не вечер!

Мне малым-мало спалось!

Мне малым-мало спалось,

ой, да во сне привиделось…

Начинал я тихонько, еле слышно, но потом — громче, громче, уже в голос.

С удивлением услышал, как меня кто-то поддержал. Хорошо так поддержал, вовремя и складно! Поднял голову — Надя! Улыбается!

Потом, когда мы уже слаженно так с ней выводили, к нам присоединилась и Галина. Ну — у той: и голос и слух — позавидовать можно!

Когда песня закончилась, я, с небольшим перерывом, продолжил:

— Не для меня придет весна!

Не для меня Дон разольется!

Красавицы, как будто ждали — сразу подхватили, повели! Кончилась песня, и коса — заплетена!