Ох ты ж! Я, конечно, не в первый раз испытывал это ощущение. Хотя… чего я вру-то — в этом теле — как раз впервые! И как током по всему телу! Я, кажется, охнул, потому что Надя приподняла голову, взглянула на меня удивленно, потом, выпустив его из рта, улыбнулась и взяла снова.

Я бы не сказал, что она была мастерица в минете, но вот сейчас ее мягкие и нежные губы, и язычок — просто творили чудеса. Я поплыл, и ничего не мог с собой поделать!

Она снова приподняла голову, выпустив его из рта, тихо сказала:

— А в этом что-то есть — вот так смотреть, как ты трясешься! И правда — очень возбуждает. Я, кажется, снова потекла. И вообще, я с тобой только и делаю, что теку, как сучка распоследняя. И еще… он у тебя какой-то… вкусный что ли… прямо вот нравится мне это делать… не укусить бы…

Она стала активно качать головой, чуть наклоняя ее по влево, то вправо. И язычок я ее тоже чувствовал отчетливо.

— Надюшка… о-о-о-о-х-х-х… я сейчас кончу…, — не всем же нравится принимать в рот сперму, я — хоть предупредить… хочу… хотел… у-у-у-ф-ф.

Она не собиралась его вынимать. Придерживая меня одной рукой, а не дергаясь — у меня не вышло — она полностью взяла его в рот и продолжала работать языком все время, пока я… выстреливал…

Дождавшись окончания «стрельб», она еще несколько раз сделала посасывающие движения, выдаивая меня до капли. Потом вздохнула, подняла голову и глядя мне в глаза протянула:

— Н-у-у-у вот… Все кончилось. Как-то мало было, — честно сказать, я не сказал бы, что было мало, но ей — виднее, — и правда, Юрка, вкусный ты… никогда бы не подумала, что с таким удовольствием буду ее глотать… да еще и смаковать каждую капельку.

Она подтянулась повыше и легла на меня сверху:

— Я тебя не придавлю так? А то — вон какая корова!

— Милая, я же говорил, что ты очень красива, и вовсе никакая не корова.

Она села на меня сверху и глядя в глаза, прошептала:

— Ты, наверное, не поверишь, но мне ни с кем не было так здорово!

Я взял ее за попу, и поглаживал:

— И мне с тобой очень-очень хорошо! Но мы ведь не закончили? — вот плохо, что у меня не четыре руки. А так бы — две на попу, а еще две — грудки поласкать, эх!

Она, улыбаясь, глядела мне в глаза:

— А ты странный…

— Это почему же?

— Ну… все мужики так и норовят спросить — а у тебя много было до меня?