Сколько ему? На вид лет этак пятьдесят, но наверняка больше. Худой, даже исхудавший. Вон, щеки ввалились, глаза запали, почти как у Миары.

- Торопишься? – Винченцо не спешил давать знак. И решетка оставалась. Магу она, конечно, не преграда, скорее уж создает видимость препятствия. – Могу я получить грамоты?

- Какие?

- Заверенные Советом, полагаю. Ты же прибыл наблюдателем?

- Интересный случай, - маг, как ни странно, не оскобился, видимо, требование было правомерным. – Не мог пропустить.

Он убрал руку под плащ, чтобы вытащить плоскую шкатулку.

- Здесь, - сказал он. – Грамоты. И мы оба знаем, что они – лишь дань традициям.

- Порой традиции важны, - Винченцо оглянулся. И Миха молча подошел к решетке. Выбраться через нее не получится, а вот шкатулка пролезет.

Только магу придется спешиться.

И он это понял.

Поморщился, но с седла слез. Кстати, вот изящества не хватило. И хромает, ко всему. Маг. Целитель. Хромает. На левую ногу. Но шкатулку протянул, а заодно уж вперился в Миху внимательным взглядом. Настолько внимательным, что сразу ожил в памяти тот ледяной металлический стол, на котором Миха провел несколько крайне увлекательных недель.

- Любопытный… экземпляр, - заметил маг и прищурился. – Чье творение?

Мамы с папой.

Хотелось сказать. Но Миха благоразумно промолчал, а вот шкатулка оказалась неожиданно увесистой. Держать пришлось обеими руками. Из чего она сделана-то?

И главное, что внутри?

Миха вот честное слово поостерегся бы открывать шкатулки, полученные от крайне стремного с виду типа. Но Винченцо открывать и не стал. Растопырив пальцы, он провел ладонью над крышкой и кивнул.

- Все… в порядке, - в голосе его мелькнула тень печали.

Жаль.

Стало быть, мага придется впустить. А он Михе не нравится. И Дикарю тоже. Очень не нравится. Настолько, что тянет убраться от этого ряженого куда подальше и забиться в самый дальний, темный угол. Главное, что маг знает.

И не только на Миху так действует.