- Тем, кто усерден, позволяли есть маис. Маис под землей тяжело вырастить. С рабами проще… в пещерах мох. Рабы едят мох. Люди – рабов… заповедано. Да. От начала времен.

Мекатл закрыл глаза и начал раскачиваться.

- Наставника необходимо слушать. И тогда ты получишь право на маску. Станешь частью великого… чего?! Чего великого?! Не помню!

Он схватился за голову.

- И о чем он говорил. Приходил. Белые одежды. И опускался. Подушки. У него были подушки. А еще посох. И он им лупил по спинам тех, кто не слушал. А если совсем не слушать, то… рабов всегда не хватало. И иногда на кухню уходили те, кого признавали бесполезным.

- Тише, мальчик, - Верховный положил ладонь на голову Мекатла. И показалось, что омертвевшую кожу руку кольнуло. – Этого уже нет.

- Нет… мы молились… долго, долго… стояли на коленях и молились. Мы должны были достичь прозрения. И не получалось… у других, но не у меня. Я слишком… слишком долго жил наверху. Разум огрубел.

А еще он был крупным и сильным. И довести такого до грани было куда сложнее.

Но эти мысли Верховный оставил при себе.

- Я решил, что все, что… мне поднесли напиток. Велели… я выпил. И… не помню. Помню, что очнулся уже в доме. И Нинус… он тогда тоже был молод, но старше меня, он отирал меня губкой. А потом сказал, что мне повезло. Дар есть. И редкий.

Мекатл дернул головой.

- А какой? Почему никто не сказал, какой…

- Потому как топору не говорят, что у него дар рубить. Его просто используют.

- Я больше не вернулся туда… и маску… Нинус держал при себе. Он служил. С отцом. При отце. И… при той, что носила золотую маску. Мне не дозволено было видеть её истинное лицо. Она жила там, внизу. Одна… она была доброй.

Рука Верховного задрожала.

- Она… ей было одиноко. Её берегли. Ото всех. И одна… она первой заговорила. Дождалась, когда они уйдут. Теперь я понимаю, что… что людей там не хватало. Очень. Были рабы, рабы и те, кто в железных масках… они никому не верили. Маски – это просто… мы разговаривали. С ней. Она расспрашивала о мире там, наверху. Я рассказывал. Что знал. А знал я немного. Кем я был? Мальчишкой… тогда… я начал читать. В доме было много свитков. И Нинус не запрещал, наоборот, он хвалил мое усердие. А я… я читал, чтобы пересказать прочитанное ей, ибо ей подобных вольностей не дозволялось.

И не стоит гадать, о ком он говорит.

- Наверное, я был глупцом… или просто возраст такой? Я влюбился. Я был готов ради неё на все. И потому, когда Нинус сказал, что наступила пора, что… я должен помочь ему. Его отец чем-то все же привлек внимание, и вынужден был скрыться внизу. Но он не верил тем, другим.