Причем направлялись они на проживание с вооружением и всем потребным снаряжением, за которым должны были лично следить и поддерживать в надлежащем состоянии. Храня его дома и являясь с ним на смотр или по тревоге для защиты города.

Чтобы как-то поддерживать навыки новых стрельцов, их предполагалось раз в полгода гонять на непродолжительных учебных сборах. Как сейчас со стрельцами и поступают. Но так как изначально они уже все нужное умели, то и толку от этого выходило больше. Заодно это мотивировало солдат на добрую службу. Потому как от ее успехов и город выбирался. Ведь в той же Москве всяко выгоднее ремеслом каким заниматься, чем в том же Березове.

Главной проблемой выглядело наследие. Ведь стрельцы представляли собой узкое, специализированное сословие, а не род войск. Сохранять это виделось в проекте реформы не разумным. Требуя, дабы сын стрельца мог также получить патент отца, ему предлагалось поступить в регулярный полк и отслужить там добрым образом установленный срок. Через что преемственность и станет идти. Ведь отец сына, желая передать дело, точно станет готовить к доброй службе. Так что в солдатские полки пойдут из этой среды уже хоть как-то и чему-то обученные ребята.

Действующие же стрелецкие полки проект реформы предлагал распустить. Предложив охочим стрельцам поступить на солдатскую или рейтарскую службу. Тех же, кто того не желал, записать ремесленниками или торговцами на общих основаниях. Но опять же — доброй волей чтобы выбирали свою судьбу.

— И это, ты говоришь, Леша предложил?

— Истинно так. Мы с Патриком Ивановичем только оформили все чин по чину да подправили и в готовые указы обратили. Осталось только подписать и делать.

— А не дуришь?

Ромодановский достал нательный крест и поцеловал.

— Мда… — задумчиво произнес царь.

Он с того самого преображения сына в Успенском соборе держался дистанции. Общался, но крайне ограниченно. Наблюдал со стороны. И чем дальше, тем больше накапливались вопросы. И страх с подозрительностью замещались любопытством. Слишком много всего накопилось. Пора бы уже и поговорить с сыном серьезно… обстоятельно…

Тем временем, в Лондоне шел доклад королю Вильгельму III о том, что случилось в Москве.

— Бунт сурово подавлен Сир. Жизни лишись все Милославские и самые ярые их сторонники. Не пощадили даже царскую кровь. Десять девиц представились — сестры и племянницы царя.

— Ох… — выдохнул Вильгельм Оранский, впечатленный размахом разборок. Он как-то не ожидал от того приятного и жизнерадостного московита такой жестокости и решительности. Царь ему казался больше вспыльчивой, но любознательной дурашкой, а тут такое… — Значит Питер укрепил свои позиции?