— Я всё-таки надеялся, что Мишель сможет справится с разлукой, но ошибся. Не подумай, что я так легко с ней расстался и не пытался остановить. Предлагал даже полное партнёрство и поднял ставку до пятисот франков в день. Но она словно веру в себя потеряла. А затем вообще заявила мне, что кабаре больше не для неё и она лучше займётся виноделием. Мол, всю жизнь мечтала жить на природе и выращивать виноград, но не имела для этого средств. Ты можешь в это поверить? Лучшая актриса кабаре, самый известный конферансье Парижа и уходит туда, где и опытные виноделы сегодня едва выживают. Девчонка! Да — талантливая, да — пробивная, но это на подмостках сцены. В общем, извини Мишель, но я так и не смог её отговорить. Но по деньгам не обидел. Не подумай об мне чего-нибудь плохого, я выкупил её долю за очень хорошие отступные. И заплатил повышенную премию в память о нашей с тобой дружбе. Полагаю, что на новый виноградник денег ей хватило и надеюсь хватит упорства чтоб исполнить свою мечту.

Время за дружеским разговором летит незаметно и спохватываюсь только тогда, когда вижу, что на сцену выносят и устанавливают микрофон. Ого! Уже почти восемь вечера, пора возвращаться в посольство, Марсель Израилевич, наверное, меня уже заждался. Но Луи загадочно улыбаясь просит меня задержаться ещё на полчаса обещая небольшой сюрприз.

— Мне интересно, что ты скажешь об этой малышке? Конечно, с ней ещё работать и работать, но уже сейчас её голос меня просто потрясает. Ты не поверишь, но эту девчонку встретил совершенно случайно. Ещё две недели назад она вместе с сестрой пела на улице, зарабатывая себе на скудное пропитание, а сегодня у неё уже первое выступление на сцене. Как думаешь, слоган на афише: «Жернис»: прямо с улицы — в кабаре! «Малютка Пиаф!» будет смотреться достаточно привлекательно? Это я придумал для неё такое шикарное сценическое имя. «Малютка Воробышек» уже занято, но вот «Малютка Пиаф» этой пигалице вполне подходит. Что скажешь, Мишель?

А что я могу сказать? Ничего… Меня словно током ударило и на минуту замираю в оцепенении. Я вспомнил! Вспомнил что меня так встревожило при нашей первой встрече с Лепле. Когда впервые увидел перед собой этого высокого элегантного блондина с седеющими висками и крепко сбитой фигурой бывшего борца или боксёра, слегка прихрамывающего при ходьбе от полученного на фронте ранения. Это было узнавание. Неясное и мне непонятное, но всё-таки узнавание. Его имя и фамилия мне показались смутно знакомыми, но мало ли во Франции «Луи»? Да столько же сколько в России «Николаев» и «Владимиров». А «Лепле»? Ничуть не меньше чем «Ивановых» и «Сидоровых». К тому же рыхлый и обрюзгший Жерар Депардье сыгравший роль моего друга в фильме «Жизнь в розовом цвете» совершенно не был на него похож. Но я вспомнил не только этот фильм, но и то что последовало за ним. Тот вал уничижительной критики и грубых оскорблений по поводу героини фильма, самой Эдит Пиаф.