— Лора? — но тут же смолкаю, понимая свою ошибку. Моя первая любовь осталась в далеком прошлом, что уже никогда не станет моим будущим.

— Ой! Извините меня сеньор, я Вас не заметила и подумала, что мой дядя один. — девушка явно смущена своей невнимательностью, но это ей простительно. Сам со света с трудом адаптировался к полумраку этой автомобильной мастерской.

Выхожу во двор и с интересом оглядываю юную барышню, от чего она смущается ещё больше и шустро проскальзывает в мастерскую. Нет, это мне только показалось, она ещё совсем подросток и совершенно не походит на мою Лору. В той жизни я вырос довольно «большим мальчиком», мой рост при нашем знакомстве составлял почти метр девяносто, а моя подруга уступала мне лишь десяток сантиметров, но эта пигалица явно лишь чуть выше метра шестидесяти. Однако есть в них что-то схожее. Особенно эти большие изумрудно-зелёные глаза и натуральный цвет волос «венецианской блондинки». Но Лора уродилась очень светлокожей и по всему телу была сплошь усыпана хорошо заметными веснушками. От чего до встречи со мной жутко комплексовала по этому поводу и мне пришлось приложить немало труда убеждая подругу, что она мне нравится именно такой, какая она есть.

Но вот Горрия, а в том, что эта девушка дочь моего друга я уже ничуть не сомневаюсь, имеет смуглый оттенок кожи и если конопушки у неё есть, то на первый взгляд они совершенно незаметны. Этот её огненно-рыжий цвет волос и сбил меня с толку. В этом мире пока ещё не встречал женщин с таким редким медовым оттенком. Видимо в младенчестве она была совсем ярко-рыжей, раз получила такое знаковое имя. «Горрия» в переводе с баскского на русский означает «красная». Мечтательно прикрываю глаза вспоминая недавнее чудное видение, промелькнувшее перед моими глазами. Но тут же спохватываюсь, прихожу в себя и насмешливо фыркнув сам себе ставлю «диагноз»: — «Женится тебе надо, Барин!»© Из глубины мастерской слышится нравоучительный голос Пабло:

— Горрия! Сколько раз тебе повторять, что сеньоре Ирене не нравится, когда ты называешь её «Донной». Прояви уважение к жене своего отца и матери твоих кровного и сводного братьев! Сеньоре всего лишь тридцать лет, а ты обращаешься к ней как к старухе. Это действительно неприятно слышать даже мне, а если услышит твой отец, то он опять будет недоволен. И не надо так настойчиво проявлять свою неприязнь к мачехе. Смирись! Твою маму уже не воскресить, да ты её и не помнишь совсем, а мой брат заслуживает мира и спокойствия хотя бы в семье. Ты и сама видишь, как трудно ему сейчас приходится.