Франко потребовал от своих солдат «уважать» гражданское население, но вот на «бунтовщиков» это требование не распространялось. Наоборот, он лично пообещал своим солдатам, что теперь уже никто из них даже не будет осуждён или тем более казнён за жестокое обращение с мятежниками, как это недавно случилось при подавлении мятежа в горной Астурии. Где было расстреляно несколько марокканцев и наёмников из «Иностранного легиона» за особую жестокость, проявленную в отношении пленных басков. Теперь мавры из «регуларес» получили полный «карт-бланш» и могли вершить свой «священный джихад» не опасаясь последствий.

К вечеру следующего дня город был полностью «освобождён от бунтовщиков». В ходе городских боёв попали под раздачу и неосторожные обыватели, не имевшие к «мятежникам» никакого отношения, но проявившие глупую неосторожность высунуть свой любопытный нос и поинтересоваться, а что же такое здесь происходит? Такие вот «любопытные носы» отрезали вместе с головой. Испания вновь содрогнулась. Сам Франко тоже был шокирован резнёй, но выполняя своё обещание солдатам, никого из них под суд не отдал и вообще категорически отказался расследовать этот «незначительный боевой инцидент».

Пока «возмущённая общественность» бомбардировала Президента Испании Алькалу Самору своими петициями с требованием отрешить Александра Лерруса от должности Премьер-министра, а «кровавого генерала» отдать под трибунал, Франциско Франко с двумя тысячами марокканских «регуларес» совершил двухдневный пеший марш к Севилье и вышел в тыл «революционной армии». Имея большой опыт военных действий в северной Африке он, как и Троцкий, очень хорошо понимал слабые и сильные стороны предстоящего боевого столкновения. Дав своим войскам четыре часа на отдых, генерал лично повёл марокканцев на штурм позиций «мятежников». Подмога, обещанная Троцкому от Хосе Дуррути, так и не пришла. Не успела. В ходе жестокого пятичасового боя вся «революционная армия» была уничтожена.

Немногочисленным «счастливчикам» удалось прорваться и сдаться в плен к жандармам. Всех остальных «под корень» вырезали африканские головорезы, вновь подтвердив свою свирепую славу безжалостных убийц. По словам очевидцев, Лев Давидович до последнего патрона отстреливался и подбадривал своих товарищей, а когда у защитников закончились патроны подхватил винтовку и запев «Интернационал» повёл оставшихся в живых в безнадёжную штыковую атаку. Так и погиб, с винтовкой в руках и песней на губах. Обессмертив своё имя и став символом несокрушимой воли. Да уж… Славная смерть! С оружием в руках, а не от какого-то пошлого ледоруба. Когда докладывал об этом Розенбергу, так чуть сам не прослезился от жалости, но справился. Кхм… Видимо сентиментальным становлюсь. С чего бы это?