Улицу с двух сторон образовывал ряд небольших деревянных, полусгнивших хибар, крыши которых были покрыты мхом и местами залатаны рогожей. На некоторых домиках были видны следы желтой и серой краски, облупившейся во время прошлогоднего наводнения, когда вода затапливала даже крыши. Дорожное покрытие, где некогда были устроены мостки, после недавнего наводнения превратилось в непроходимую топь и грязь. Идти пешком по такой дороге было совершенно невозможно, поэтому мы предпочли передвигаться по тропинке, проходившей вплотную к заборам. За покосившимися оградами просматривались сейчас убранные грядки с какими-то посадками, на которых по-хозяйски паслись грязные козы, да отощавшие гуси.

Галерную гавань разделял канал, через который был перекинут большой деревянный мост. Дома на той стороне выглядели более основательными и ухоженными, но серьезно пострадавшими как практически и весь Петербург от наводнения. Но на той стороне канала были даже невооружённым глазом заметны активно ведущиеся там строительно-восстановительные работы: улица была загромождена телегами, бревнами и досками; некоторые дома выкрасили яркой краской, с бальзаминами, а окна были занавешены кисейными шторами. Но переходить через мост на ту сторону нам было не нужно, мне требовалась слободская нищета для некоторых акций и организации беспорядков в городе.

Дело в том, что неработающий в Петербурге люд из Галерной слободы в теплое время года занимался в основном рыболовством, о чем наглядно свидетельствовали вытащенные на берег то здесь, то там невыкрашенные, почерневшие лодки. А зимой, не в силах продержаться только лишь на летних запасах, народ начинал активно «шалить» в столице и ее пригородах. Вот этим «сезонным свойством» здешних обитателей не грех было и воспользоваться в своих корыстных целях.

У одного внешне неприметного и слегка покосившегося строения, более всего похожих на лодочный ангар, нас встретил подозрительного вида субъект в куртке, перепачканной в дегте, из карманов которой торчала пакля. Обменявшись парой фраз с моим сопровождающим он повел нас к хлипкой лачуге, располагавшейся рядом с ангаром. Назвать это скопление стройматериалов домом просто язык не поворачивался.

Согнувшись в три погибели, прошли в эту собачью будку. Посреди помещения в пляшущем, неровном свете свечи на меня с характерным прищуром, оценивающе, смотрел местный главарь Свекл, одетый в совсем непримечательный матросский холстинный сюртук.

- Милости просим, дорогой гость, а ты, - он указал пальцем на моего сопровождающего, - обожди-ка за дверью.