— В каком месте? — хмурится доктор.

— Да грудь, собственно… Или плечо, а может, спина. Всё болит…

— Ну да, ну да… — задумывается он. — Давайте подождём немного. Если не пройдёт, увеличим дозу обезболивающего.

— А сразу нельзя увеличить? — уточняю я.

— Понаблюдаем, — повторяет он. — Болеть долго будет, не можем же мы вас всё время на сильнодействующих держать. Так что, постарайтесь привыкать. Оленька, помогите Егору, думаю, катетер можно уже убрать.

Катетер? Охренеть! Точно, чувствую шланг… Краснов уходит, а Оленька наклоняется надо мной.

— Оль, послушай, давай я сам, а?

— Что вы, вы не сможете, я помогу. Да вы не стесняйтесь.

Она отбрасывает одеяло.

— Потерпите, сейчас неприятно будет.

— А-а-а!

Твою ж дивизию!

— Ещё немного. Я аккуратненько.

Я сжимаю зубы. На лбу выступает пот…

— Ну, вот и всё. Больно? Нет, неприятно просто, да?

Ага, не больно, вообще херня… Больно, конечно! Подуй, давай!

— Оль, ну всё, теперь придётся на тебе жениться, если ты мне там не оторвала ничего. А я ведь не собирался так рано.

Она смеётся:

— Егор Андреевич, вам же ещё восемнадцати нет.

— Ну, и я о том же. А ты не можешь меня на «ты» и по имени называть? Тем более, после того, что между нами только что было. Тебе самой-то есть восемнадцать?