Наверное, со стороны я напоминал лягушку.

Полет длился, казалось, целую вечность. Но не прошло и секунды, как пальцы рук скользнули за вынос карниза.

Есть! — обожгла разум радостная эмоция. Но я не дал ей обмануть себя. И в следующий момент успел ухватиться за небольшой выступ за карнизом — выступ, который я видел сверху на прошлых тренировках. Повис.

От силы броска меня дернуло инерцией вперед и от стены, и удержаться получилось ценой невероятных усилий. В последний момент, когда пальцы едва не соскользнули, я успел довернуть правую руку на пару градусов, и пальцы легли в удобную надёжную выемку у края зацепки… Подтянулся.

Так, теперь ногу. Нужно закинуть ногу.

Но ее некуда было закинуть! Стена ровная.

Пришлось надеяться на силу трения. Край моей обувки был покрыт шершавой резиной, достаточно хорошо держащей любую поверхность. На это я сейчас и уповал.

Нога «прилипла». Я еще подтянулся, вышел в упор на выручивший меня выступ, ухватился за следующий зацеп. И немного выдохнул. Дальше смогу. Точно смогу!

И только когда я оказался весь выше карниза, где дальнейший подъем был уже не таким сложным (признаться честно, даже легким) — я вдруг понял, что внизу стоит абсолютно полная, напряженная тишина. Все взоры были направлены на меня. Казалось, люди снизу сейчас просверлят меня своими взглядами. И взоры эти были полны… удивления? Восторга?

— У него… у него получилось! — прогремел восторженный голос Молодова. — У него получился рывок Нестерова!

И толпа заголосила.

Наверное, я и сам в этот момент до конца не понял, что случилось. Лишь стоял на месте, держась за зацеп, пытаясь восстановить дыхание — рывок потребовал от меня всего имеющегося резерва сил. Но когда запоздалое осознание пришло, я едва не плюхнулся вниз. Рывок Нестерова… Смог… Вот ведь!

Поняв, что ситуация поворачивает в крайне плохую для него сторону, ускорился Костарев. Мне до финиша оставалось пара бросков. А вот ему… нужно было сильно постараться, чтобы успеть.

Он поспешил. Запаниковал. Возможно, испугался. В общем, допустил все ошибки, какие только можно допустить. И на следующем рывке, намереваясь добраться «на динамике» сразу до удобного «кармана», вдруг сорвался, но повис на зацепе шириной в четыре пальца.

Я глянул на парня. Кажется, он сегодня проиграл. Что ж, не судьба. Вот она, цена одной ошибки на высоте. Чуть зазевался — проиграл. Поделом тебе будет, парень.

— Костарев, где страховка⁈ — крикнул вдруг Молодов.

Голос его был напряжен и звенел, как металл.

Что? Страховка? О чем это он?

Я глянул на пояс Костарева… и ужаснулся тому, что увидел. Страховочная верёвка, не пристёгнутая ни к чему, просто висела рядом с ним… Как⁈ Почему⁈ Ошибка? Случайность? Что?