Парень висел без страховки на одной руке, на более чем двадцатиметровой высоте.

Двадцать метров. Семь этажей. Не так много, когда знаешь, что веревка в случае чего тебя спасет. Но это много, и даже больше — когда страховки нет. Внизу — бетонное основание. Да, простеленное прорезиненным материалом, но толку с него? В лучшем случае — переломаешь все ноги, руки, позвоночник и отобьешь внутренние органы, навсегда оставшись инвалидом. Но самый вероятный итог такого падения — смерть.

— Помоги… — выдохнул Костарев, глянув на меня глазами, полными животного страха и ужаса. — Помоги…

Последнее слово он уже не говорил, шептал одними губами, боясь потерять остатки сил. Рука, на которой он висел, дрожала. Попытка закинуть вторую руку на зацеп не увенчалась успехом — слишком высоко, только потратил силы.

Еще пара-тройка секунд — и Костареву несдобровать. У него просто разожмутся пальцы, и…

Мне хватило десятой доли секунды, чтобы принять решение и рвануть на первую стенку.

И вновь толпа затихла — в одно мгновение, словно по мановению руки.

Перебираться с одной стенки на другую было крайне неудобно, поэтому пришлось постараться, чтобы миновать поперечные балки. Теперь оставалось спуститься к Костареву, который был на корпус ниже меня.

Время играло против меня. Костарев уже откровенно выл, едва держась рукой за выступ.

Заложив веревку за балку, я качнулся вниз, переместившись точно к парню. Протянул руку.

— Хватайся!

Но тот словно не слышал меня.

— Хватайся второй рукой! За мою руку! — рявкнул я. — А не то упадёшь!

Это подействовало. Костарев вздрогнул, подняло голову. Увидев меня, посмотрел таким удивленным взглядом, словно видел в первый раз. И робко потянул свободную руку.

Я успел перехватить ее за мгновение до того, как вторая рука, которой он держался, соскользнула вниз. Мы повисли на веревке.

Я чувствовал, как Костарева колотит.Нас нужно было срочно спускать вниз, что страхующий тут же и сделал, не без помощи тренера.

Подскочил Молодов. Он готов был отчитать Костарева так, что полетела бы стружка. Но увидев состояние того, благоразумно промолчал. И, увидев красные глаза парня, лишь шепнул:

— Возьми себя в руки.

Меня окружили парни, принялись хлопать по плечу, а кто-то даже взял с меня слово оставить тому в альбоме автограф.

И только Кайрат Айдынович не был весел. Он стоял чуть поодаль от всех остальных и надменно смотрел на нас.